Кладбище в аренду - Джон Диксон Карр

как бы то ни было, хотя это сходство все еще его беспокоило, он с удивлением обнаружил, что куда чаще думает о человеке, который вовсе не должен был занимать его мысли, – о капризной и эгоистичной Кристал.

– Вот что мне интересно, сынок, – вывел его из задумчивости голос Г. М., – где Фред Мэннинг? Ты его сегодня видел?

– Нет. Но Стаффи сказал, что он подстригал изгородь. А еще…

– А еще что я делал? – перебил его голос самого Мэннинга. – Уверяю вас, практически ничего.

В своих сандалиях на пробковой подошве он появился бесшумно, как призрак, и они вздрогнули от неожиданности.

Но Фредерик Мэннинг был вполне осязаем. В знакомой широкополой панаме, свободном белом костюме из альпаки и с легким шелковым шарфом вместо галстука он представлял собой законченный образ сельского джентльмена. На нем все еще были хлопковые рабочие перчатки, а в руках – садовые ножницы.

Мэннинг щелкнул ножницами, словно хотел обезглавить невидимую муху.

– Уверяю вас, – добавил он, – в ближайшие пару часов вам нечего бояться. Похоже, вы собирались купаться?

– А вы? – отрывисто спросил Г. М.

– Нет, – ответил Мэннинг, рассеянно разглядывая ножницы. – Почему здравомыслящий человек должен вести себя как обезумевший тритон, если можно провести время за чтением? Зачем обжигать на солнце кожу до такой степени, что потом даже рубашка становится формой пытки?

Из бассейна донесся всплеск. За спиной у Мэннинга, в бассейне, Сай увидел лицо Джин. Она больше не улыбалась, а казалась озадаченной и почти испуганной. В следующую секунду она резко оттолкнулась от бортика и поплыла к мячу энергичным кролем.

– Лучше скажи мне вот что, сынок, – пророкотал Г. М. – Вчера за ужином у тебя был долгий разговор по телефону с Нью-Йорком. Вернулся ты к столу, лоснясь, как кот, проглотивший канарейку. Не выходит за рамки… гм… правил – узнать, о чем шла речь?

Во взгляде Мэннинга мелькнула насмешка.

– Если уж на то пошло, – парировал он, – вы и сами вчера звонили в Нью-Йорк. Мне стало любопытно (уж простите), что за номер вы нацарапали у себя в блокноте. Это был номер в Бронксе.

Г. М. тут же принял суровый, несколько отчужденный вид.

– Это не имеет к делу никакого отношения! – заявил он. – Клянусь! Просто я вчера говорил молодому Нортону…

– О господи, – перебил его Мэннинг, – смотрите!

Он резко махнул рукой в сторону задней части дома и обогнул качели. Остальные, не отставая, сгрудились позади него.

Сначала казалось, что он показывает на один из стульев, стоящий на узкой террасе. Почему-то Саю пришла в голову жуткая и совершенно нелепая мысль, что стул этот до странности напоминает электрический стул в Синг-Синге[12].

Но Мэннинг указывал вовсе не на стул – на затененном крыльце появилась человеческая фигура. Это была Кристал в легком пляжном халате, наброшенном поверх купальника, с купальной шапочкой в руке.

За их спинами слышался шум и плеск воды в бассейне. По какой-то странной причине люди в бассейне всегда начинают кричать, как французы.

– Еще один бросок, мистер Беттертон, – донесся звонкий голос Джин. – И на сегодня все. Готов, Дэйв?

– Почти, – отозвался Дэвис, отфыркиваясь.

Мэннинг не сводил глаз с Кристал, стоящей на фоне залитой солнцем, ослепительно-белой стены с зелеными квадратами оконных рам.

– Эта девушка не поднималась с постели раньше половины двенадцатого с тех пор, как была ребенком. Что-то не так, уверяю вас. Что ей могло здесь понадобиться?

После этого события начали разворачиваться с головокружительной скоростью.

Поскольку хроники подобного рода интересны лишь тогда, когда правдивы, мы продолжим наблюдать за происходящим глазами человека, к тому подготовленного, – Сая Нортона.

Сначала он услышал звук. Он донесся издалека – откуда-то с обратной стороны дома, – возможно, с Элм-роуд, ведущей к железнодорожной станции, и вначале напоминал тихий детский плач. Потом звук усилился, превратившись в зловещее завывание банши[13]. Он все приближался и приближался и вдруг оборвался – очевидно, у парадного входа.

Фредерик Мэннинг с изумленным видом попятился назад и замер у самого края бассейна.

Похоже, он тоже узнал этот звук – вой сирен полицейских мотоциклов.

– Боюсь, – сказал Мэннинг, щелкнув садовыми ножницами, – это произошло раньше, чем я ожидал.

Он повернулся к Г. М.

– Хочу, чтобы вы приняли это, – произнес он без тени улыбки, вкладывая ножницы в руку Г. М., – в качестве небольшого сувенира. Возможно, некоторое время мы с вами не увидимся.

С этими словами, не сняв даже шляпы, он нырнул в бассейн головой вперед.

Г. М. застыл, как соляной столб.

В кои-то веки старый маэстро был сбит с толку: все происходящее стало для него полной неожиданностью. Его лицо, казалось, распухло, а глаза за толстыми стеклами очков выпучились от удивления.

Панама Мэннинга всплыла первой и кокетливо закачалась на волнах. За ней последовала сандалия на пробковой подошве.

Из воды, почти у самых ног Сая и Г. М., стоявших на парапете бассейна, отплевываясь и моргая, вынырнул Говард Беттертон и почти вслепую вцепился в поручни. В тот же самый момент с другой стороны бассейна появились Джин и Дэвис. Они синхронно ухватились за поручни и, смеясь, стукнулись головами.

– Пора вылезать, мистер Беттертон! – крикнула Джин через плечо.

Очевидно, никто из купальщиков не услышал полицейских сирен и не заметил прыжка Мэннинга. Джин с Дэвисом, взметая тучи брызг, выбрались на сушу и побежали по широкой дорожке к кабинкам для переодевания – как раз в тот момент, когда на поверхности показался темный от воды пиджак из альпаки, а за ним и брюки.

Говард Беттертон вцепился Саю в лодыжку.

– Мне показалось, – выдохнул он, – когда я исследовал водные глубины, что мимо меня пронеслось совершенно голое тело. Я подумал…

– Вылезайте из бассейна! – рявкнул Сай. – Быстро!

Он поднял голову. Похоже, Джин с Дэвисом передумали идти в кабинки – теперь они трусцой возвращались к бассейну. Джин, снимая купальную шапочку, тряхнула золотыми волосами, а Дэвис приглаживал мокрую челку, сбившуюся на глаза.

Беттертон, встряхнувшись, как мокрый бобер, с трудом выбрался из воды и плюхнулся на парапет, оставив ноги в бассейне.

Джин и Дэвис остановились на дорожке, озираясь по сторонам. Кристал, в купальном халате, напоминающем темное цветастое кимоно, появилась у южного края бассейна.

И вдруг, внезапно, все осознали, что произошло.

Взбаламученная вода сверкала на солнце. По зловещей иронии судьбы сандалии на пробковой подошве всплыли по обе стороны панамы Мэннинга, и эта странная композиция теперь покачивалась на волнах, словно репрезентируя его самого. Остальная одежда, включая шелковый шарф и трусы, плавала рядом.

Пять пар глаз устремились на эту дрейфующую одежду. Один только Г. М., чей взгляд с самого начала скользил по периметру бассейна, словно не замечал ее вовсе. Но все шестеро замерли в полной тишине, словно парализованные.

Пожалуй, именно Джин первой стряхнула с себя это странное оцепенение. Она подняла руку, будто собираясь на что-то указать, но Беттертон заговорил раньше.

– Вот и все, – тихо произнес он.

Повисла тишина.

– К тому же, – добавил Дэвис, кивая в сторону дома, – копы уже здесь.

Глава седьмая

Из-за северного угла дома, со стороны теннисного корта, появились трое мужчин. Первый был в штатском, а