Кладбище в аренду - Джон Диксон Карр

Дэвис, стараясь сгладить черствость собственных слов, попытался изобразить беспокойство, которого не испытывал.

– А если… – воскликнул он. – Если произошел несчастный случай? Может, мистер Мэннинг ударился головой о дно? Я сейчас нырну и…

– Стой, где стоишь, сынок, – негромко сказал Г. М., и этот голос сразу заставил всех (за одним исключением) замереть. – Никто, слышите, ни один из вас не должен говорить ни слова, пока я не подам знак.

– Мое пенсне! – Беттертон вскочил на ноги. – Я оставил его в кабинке! Мы же все оставили там одежду, чтобы переодеться для тенниса! Как я буду разговаривать с полицией, если не вижу, с кем именно говорю!

И, не дожидаясь, пока новоприбывшие подойдут ближе, волосатый коренастый человечек в коричневом купальном костюме поспешил к противоположному краю бассейна.

Тем временем к Саю и Г. М., со шляпой в руках и выражением учтивой приветливости на лице, приближался окружной прокурор Гилберт Байлз.

Вообще-то, они находились в округе Уэстчестер, и Сай Нортон на мгновение удивился, почему прокурор округа Нью-Йорк оказался здесь, где у него, строго говоря, не было никакой юрисдикции. Но он, как и все остальные, не сводил глаз с бассейна, поэтому лишь краем глаза отметил его появление.

«Наш элегантный окружной прокурор», как называли его журналисты, не был ни пижоном, ни напыщенным снобом. Если он и казался старше своих лет, то только потому, что без остатка отдавал себя работе.

Это был высокий худой мужчина с землистого цвета лицом и узкими карими глазами, насмешливо глядевшими из-под черных бровей. Его острый подбородок не позволял усомниться в волевом характере, а черные волосы хоть и заметно поредели на темени, но все же создавали некое подобие шевелюры. Увидев сэра Генри, он остановился как вкопанный. Выражение его лица резко изменилось.

– Г. М.! – воскликнул он, широко улыбнувшись. – Старый вы греховодник!

– Привет, Гил! – откликнулся старый греховодник.

К этому моменту Г. М. уже полностью восстановил свою прежнюю величественность. Распахнутый пляжный халат и полосатый купальный костюм под ним лишь подчеркивали солидность его комплекции. Он неспешно переложил садовые ножницы в левую руку, освободив правую для рукопожатий.

– Не знал, что вы… – начал было Байлз, но осекся. Улыбка исчезла с его лица так же внезапно, как и прежнее изумление, когда он, прищурившись, оглядел застывшие у бассейна фигуры. – Вы здесь гостите?

– Точно, сынок.

– Догадываетесь, почему я здесь?

– Гм… в общих чертах.

– Мне нужен мистер Мэннинг, – сказал Байлз, поджав губы. – У нас есть основания полагать, что он присвоил сто тысяч долларов.

Никто не произнес ни слова. Только Кристал шумно вздохнула. Слово «растрата» не звучало вслух накануне вечером, но теперь оно словно повисло в воздухе – тяжелое, как вина.

– И заметьте, – хмуро продолжил Байлз, – я его предупреждал.

– Предупреждал? – с удивлением переспросил Г. М. – Когда?

– Вчера вечером я позвонил сюда, – Байлз сверился с часами, – и сообщил, что буду здесь ровно в половине десятого. Сказал… – его голос стал издевательски-насмешливым, – что, возможно, это infra dig[14] – самому везти его на допрос. Понимаю, дурной тон – оповещать о своем появлении воем полицейских сирен. Но у меня были на то свои причины, – снова став серьезным, добавил он. – Так где мистер Мэннинг?

Г. М. посмотрел на него с беспокойством:

– Тут могут возникнуть некоторые трудности, сынок. Он нырнул в воду. – Г. М. указал ножницами на бассейн. – Именно так. Вон там – его одежда.

– Понятно. А когда он вынырнул?

– В том-то и дело. Он не вынырнул.

– И как давно он там… резвится?

– Так… сейчас… Минут пять.

Выражение лица Байлза снова изменилось.

– Пять минут? Нет такого человека, который бы продержался под водой пять минут! – Байлз на мгновение замолчал, а потом тихо добавил: – Мне нужен растратчик. А не самоубийца.

– Ох, сынок, – Г. М. взмахнул ножницами, – если бы я хоть на секунду подумал, что это самоубийство, или несчастный случай, или еще какая напасть, мы бы все как один бросились за ним в воду.

– Тогда о чем, черт возьми, вы толкуете?

– Он плюхнулся в воду вниз головой, – с величайшей серьезностью сообщил Г. М. – И до сих пор не вынырнул. Ешкин кот! Если бы из этого бассейна выбрался голый как редиска мужчина ростом в пять футов восемь дюймов – ты думаешь, я бы не заметил? Однако…

– Однако – что?

– Ставлю сто долларов против старой калоши: в бассейне его нет.

Окружной прокурор Байлз прищурился и уставился на Г. М.

На его начинающей лысеть голове выступили капельки пота. Он выпятил челюсть и двигал нижней губой, словно погрузившись в глубокую задумчивость. Но вскоре странная, настораживающая ирония снова мелькнула в его глазах.

– Он наверняка в бассейне, – сказал Байлз. – Или вы всерьез хотите, чтобы я поверил в… магию?

Он резко повернулся:

– О’Кейси!

– Да, сэр?

Сая Нортона насторожил не столько оклик, сколько голос того, кто ответил. За спиной окружного прокурора стояли двое мотоциклистов в форме. С замиранием сердца Сай узнал одного из них – того самого, который накануне, во время беспорядков в метро, оказался на земле, сбитый с ног разъяренной толпой.

Офицер О’Кейси, в свою очередь, выглядел так, словно из последних сил сдерживал крик. Его взгляд был прикован к Г. М., лицо которого оставалось безмятежным, как у Будды.

Услышав слово «магия» в сочетании с собственным именем, офицер О’Кейси не выдержал.

– Сэр, – хрипло произнес он, обращаясь к окружному прокурору, – можно мне поговорить с вами наедине?

– Позже, парень, позже. Мне нужно, чтобы ты…

– Сэр, это важно!

Байлз удивленно посмотрел на него, но уступил. О’Кейси зловеще поманил его обеими руками и отошел футов на двадцать в сторону.

Тем временем Джин Мэннинг и Хантингтон Дэвис обошли бассейн по траве, двигаясь легко и бесшумно навстречу друг другу, и остановились возле Кристал. Затем все трое направились к Саю Нортону и Г. М. У каждого на лице читалось потрясение – пусть и вызванное разными причинами. Они заговорили вполголоса, стараясь не привлекать внимания.

– Что, если… – прошептала Джин, вытирая слезы, – это правда был несчастный случай? А мы не нырнули и не спасли его?

– Глупости, ангел мой! – возразил Дэвис, хотя и сам казался встревоженным. – И вообще… что, черт возьми, произошло? – Похоже, он впервые в жизни почувствовал к Мэннингу искреннее уважение. – Как старому стервятнику удалось все это провернуть?

Кристал все еще куталась в черный халат с золотыми цветами. Она бросила задумчивый взгляд на Сая и улыбнулась странной улыбкой, словно грезя наяву.

– Вы слышали, в чем обвиняют моего отца?

– Разумеется.

– Если когда-нибудь выяснится, что он украл хоть монету из детской копилки, я уйду в монастырь и забуду, что вообще существовали мужчины. Это смешно.

– Не могли бы вы помолчать? – раздраженно бросил Сай. – Я пытаюсь расслышать, что этот коп рассказывает прокурору!

Хотя Сай и не мог разобрать, о чем говорит полицейский, зато прекрасно видел, как тот размахивает руками. Громкий, хорошо поставленный голос окружного прокурора он услышал без труда:

– Предположим, он действительно критиковал метро. Многие это делают.

Жестикуляция полисмена стала еще более бурной. Казалось, Байлз начинает терять терпение.

– Что значит он заколдовал турникеты?

На этот