Лето в Российской империи - Женя Гравис

Алексей Эйлер слушал без познавательного интереса, но с восторгом. Для него это был восторг от живого прикосновения к истории медицинской науки.

Однако остальная публика, заинтересованная в развлечениях больше, чем в оздоровлении, начала скучать. В разных концах зала то и дело вспыхивали шепотки, еще сдерживаемые чувством приличия, доктор, как опытный лектор, не реагировал на них и продолжал вещать, не делая пауз и не меняя тона.

– Ах, доктор! – внезапно раздался резкий, будто укоряющий выкрик. – Отчего же вы хвалите только пару сортов винограда? Да разве другие могут быть хуже? Под тем же солнцем растут да на той же земле… Позвольте все-таки усомниться!

Доктор запнулся на полуслове и поискал глазами наглеца. Им оказался винодел Николай Иванович Такопуло. Купец сидел, развязно откинувшись на стуле и с хитринкой поглядывал на лектора, будто приглашая поиграть. Доктор внимательно оглядел говорившего, его позу, бутылку вина и вздохнул. На каждой лекции обязательно случается подобный «умник». Поэтому доктор, не имея возможности проигнорировать вопрос, повторил то, что уже говорил по этому поводу, только еще суше и скучнее. Но Такопуло не сдавался:

– Постойте, доктор! По-вашему, выходит, что божественный напиток, виноградное вино, и вовсе никакой пользы не имеет! Это крайне досадно слышать! – Винодел от возмущения даже приподнялся.

Доктор отвернулся от него и ответил в воздух:

– Вред вину придает не сорт винограда, а получаемые в ходе брожения этанол и углекислый газ.

– Да как же! – Винодел все-таки вскочил. – Вы же не будете отрицать непосредственную пользу виноградного вина в деле приведения человека в благодушное и даже радостное состояние?! Это ли не цель существования человека, испытывать радость?

Публика заметно оживилась. Скучная лекция на глазах превращалась в философский спор о сути человеческого бытия.

Грек стоял, подергивая усами, держа на вытянутой руке бокал с вином, будто шпагу, необходимую ему в сражении за правду. Доктор в свою очередь дернул ноздрями, выпрямился, крепче опираясь на трость, и отчеканил с видом человека, который заранее знает, что слова его не будут услышаны:

– Вино делает ровно то, что и вы сейчас: помогает выдавать желаемое за действительное. Благодушное, как вы изволили выразиться, состояние вызывается воздействием алкоголя на нервные клетки организма. То, что вы зовете радостью, – всего лишь сбой в работе мозговых структур. Так что искренне рекомендую вам впредь отказаться от распития виноградного вина!

– Да неужели? – Грек демонстративно глотнул из бокала, а потом, оторвав крупную виноградину от ветки, небрежно кинул ее в рот. И в ту же секунду некрасиво дернулся, подавившись, присвистнул горлом, хрюкнул и выронил бокал. Тот брызгами разлетелся по мозаичному полу. Сам винодел рухнул на колени прямо в стекло и, судорожно хрипя, пытался вздохнуть. Пожилой доктор Сосновский попятился, будто не понимая, какую игру на этот раз затеял неприятный гость.

Сразу же стало шумно. Гости повскакивали с мест, двигая стульями, и, вытянув шеи, стали охать и давать советы.

Тихон Петрович тоже вскочил, оглядывая зал. Князь Гагарин-Стурдза, сидевший с виноделом за одним столом, вставать не стал, лишь наклонил голову, чтобы лучше видеть Такопуло, лицо его выражало недовольство. Банкир Рафаилович крутил головой, пытаясь ослабить жесткий воротник, и бледнел, будто ему тоже не хватало воздуха. Адвокат улыбался и подбадривал охающих дам. А вот Поклевского на месте не было, и за спинами гостей его тоже разглядеть не удалось.

Тем временем молодой человек, сидевший за одним столиком с Лидией Тимофеевной, вскочил и бросился к виноделу. Бедный грек хрипел и начинал синеть. В этот момент князь в раздражении заявил:

– Николай Иванович, довольно, вы переигрываете!

Разумеется, грек остался равнодушен к его приказанию.

Дама, к которой обратился молодой человек, встала и огляделась, выискивая взглядом прислугу. И тут Тихон ее узнал: Елена Сергеевна Эйлер. Они познакомились как раз во время знаменитого его расследования в Дворянском собрании. А прыгучий молодой человек, стало быть, ее сын, Алеша Эйлер. Только он уже совсем не малыш, каким был на прошлой их встрече.

Пока у Тихона в голове вспышками проносились воспоминания, Алексей ловко перевесил винодела себе через руку и принялся резко и ритмично бить его по спине.

Доктор Сосновский, не стремясь участвовать в спасательной операции, снял очки и принялся их рассеянно протирать.

В зал вернулась Елена Сергеевна. Паренек из прислуги нес за ней саквояж, из тех, которые носят доктора.

– Помогите мне! – обращаясь сразу ко всем, скомандовал Алексей.

Пожилой Сосновский в ужасе отшатнулся, а Тихон, наоборот, быстрыми шагами приблизился.

– Берите его за ноги!

Вдвоем они уложили пострадавшего на импровизированную сцену, Алексей запрокинул виноделу голову:

– Держите пока так!

Тихон послушно взял, как велено. А Алексей, раскрыв саквояж, достал из него бутыль со спиртом и длинные изогнутые щипцы. Щедро плеснув спиртом на больного, на свои руки и инструмент, Алексей разжал лежащему челюсть и медленно ввел щипцы внутрь.

В зале снова заохали, зашевелились, пытаясь отодвинуться от отвратительного зрелища. Тихон смотрел в лицо молодого врача и дивился, насколько отрешенным оно было в сей момент. Он будто вместе с щипцами был внутри своего пациента.

Несколько длительных мгновений спустя Алексей вытянул щипцы обратно. В них была зажата виноградина.

– Надо же, не лопнула, – по-мальчишески удивился Алексей. – Это хорошо.

Зал разразился аплодисментами, а Елена Сергеевна мелко, чтобы никто не заметил, перекрестила сына. Но Алексей бросил щипцы, быстро наклонился к греку и вдохнул воздух в приоткрытые губы пациента. Тихон еле успел отпрянуть.

Хлопки в зале резко смолкли.

– Господа, это дикость! Вульгарщина![7] – раздались недовольные возгласы.

Но в этот момент винодел дернулся, закашлял. Алексей перевернул его на бок, и процедура спасения закончилась некрасивым зрелищем. Дамы спешно принялись покидать зал. Однако после этого Такопуло задышал и был уже, несомненно, жив.

Алексей покрутил головой и, заметив Лидию Тимофеевну, которая, как хозяйка, не могла уйти, прокричал:

– Будьте добры, Лидия Тимофеевна, распорядитесь сыскать транспорт! Пациента нужно доставить в местный госпиталь.

Тихон тоже отыскал взглядом свою горянку, и то, что он увидел, ему не понравилось. Князь Гагарин-Стурдза стоял в непосредственной близи от нее и шептал что-то успокоительное, а после последовал за нею в поисках транспорта. Весьма несвойственное князю добросердечие.

Через десять минут незадачливого винодела увезли в госпиталь, Алексей отправился с ним. Пол затерли, столы расставили по местам. Доктор Сосновский удалился, ни с кем не попрощавшись. Вечер закончился, дав пищу для пересудов курортному обществу на ближайшие дни, и каждый