Лето в Российской империи - Женя Гравис

Неловко вышло. Тихон по мальчишеской привычке взъерошил волосы пятерней и поймал себя на непривычном доселе желании: дерзкую всадницу хотелось догнать и… Чепуха какая-то, глупость! Никогда Тихон Пересветов за дамами не бегал.

С возрастом буйности пшеничных кудрей Тихона поубавилось, но эта малость никак не уменьшила дамского интереса к нему. И так складывалось, что дамы организовывали все сами: появлялись в жизни Тихона, влюблялись, приглашали на встречи и требовали любви в ответ. Однако каждая из некогда любимых женщин рано или поздно задавала судебному следователю вопрос, на который ему не хотелось отвечать. В результате женщина обижалась и пропадала. А Тихон ждал появления следующей, такой же самостоятельной.

Поэтому к сорока годам Тихон Петрович оказался женат на работе, а главной женщиной его жизни была приходящая кухарка Даша.

Отчет о привычках банкира Рафаиловича, предоставленный Тихоном на следующий день князю, ничего особенного в себе не содержал: банкир был слаб сердцем (принимал капли трижды в день) да усердно следовал правилам иудейского вероисповедания. Все это нетрудно было приметить, наблюдая за банкиром в ресторане и общей зале гостиницы. Человек, уже в возрасте, устоявшийся.

В ответ князь только кивнул и задумчиво посмотрел вдаль. Тихона немного раздражала манера вести дела таким образом, невозможно было понять, что делать дальше.

Этим вечером в гостинице «Вилла Елена» была объявлена лекция знаменитого доктора Сосновского о пользе виноградолечения. Доктор прославился тем, что с помощью ялтинского климата излечился от чахотки, а после остался жить в Крыму.

Приморские курорты, изобилующие красотой, при этом были весьма скудны на развлечения. Поэтому любое событие, будь то спектакль или лекция, становилось в разы значимее. На вопрос Тихона о сопровождении на лекцию князь поморщился и ответил недовольно:

– Необходимости нет. Запретить вам не могу. Коли интересуетесь виноградом, сходите. Но вечер не служебный и оплачиваться не будет.

Тихон сжал зубы и заставил себя проглотить унижение. А про себя принял решение отправиться в «Виллу Елена» хотя бы назло князю.

Цену на лекцию о виноградной пользе назначили немыслимую, в три раза выше, чем подобная стоила бы в Москве. Однако желающих оздоровиться это не остановило.

В ресторане «Виллы Елена», где происходило мероприятие, не было свободных мест. Тихон вошел в зал и остановился возле чаши с приветственным крюшоном.

Похоже, что хозяева решили создать в ресторане «Виллы Елена» подобие самой Ялты: столики стояли между вазонами с тропическими растениями, журчала вода в миниатюрных фонтанчиках, посвистывали разноцветные птички в ажурных деревянных клетках. На каждом столике на серебряных блюдах лежал виноград – виновник сегодняшнего сбора и предмет обсуждения. Гостей собралось уже достаточно много, хоть до начала еще оставалось время.

Приветливо улыбаясь, на Тихона смотрела хозяйка «Виллы Елена». Его горянка, хоть и одетая в шелка по последней моде. Зато стало понятно, откуда у коня дорогая подпруга. Тихон моментально укорил себя в профессиональном недосмотре. Как же так вышло, что за три недели в Ялте он не узнал, как выглядит одна из самых обсуждаемых фигур в городе? Хотя, возможно, именно фигуру он смог разглядеть лучше других.

– Как вам идет платье… хотя и прежде было неплохо… – склонившись в самом учтивом поклоне, протянул Тихон Петрович и замер. Что будет? Никогда в жизни Тихон Пересветов не говорил женщинам гадостей. А тут… не удержался, будто сам черт руководил им в присутствии этой дамы.

Лидия Тимофеевна улыбнулась, и Тихон почти физически ощутил, как в него воткнулись два невидимых кинжала.

– Добро пожаловать в «Виллу Елена»! – медовым голосом произнесла хозяйка. – Угощайтесь крюшоном. И будьте осторожны, он сегодня удался!

Тихон моргнул. То ли послышалось, то ли ему сейчас угрожали? И это… завораживало.

Лидия Тимофеевна приветственно качнула головой и перешла к другим гостям. А ему снова захотелось бежать за ней. Усилием воли Тихон заставил себя остаться на месте, зачерпнул ладонью лед из охлаждающей чаши под крюшоном и держал в руке, пока стук в ушах не успокоился.

Зал гудел в ожидании начала, а Тихон разглядывал собравшихся. Большинство лиц были ему знакомы, встречались на променаде. Природа наделила судебного следователя хорошей визуальной памятью, но и он, ведомый профессиональным, никогда не смотрел «просто так», а намеренно подмечал особенности лиц и места. И сейчас, разглядывая зал, он будто составлял у себя в голове карту ресторана.

В центре карты, конечно же, оказалась Лидия Тимофеевна. Не специально, а как хозяйка. Ее позиция была за одним из столиков в центре. Рядом с ней, спиной к Тихону, сидели богато одетая дама и молодой человек, вероятно сын той дамы.

Князь Гагарин-Стурдза был тут же, за соседним столиком. Рядом с ним, выставив на стол бутылку вина собственного производства, сидел винодел Николай Иванович Такопуло. Это было для него в порядке вещей: купец направо и налево рассказывал о своей продукции, рекламируя ее, и сам потреблял только свое вино. Поэтому Тихон не удивился.

Остальные княжеские гости расселись кто где. Банкир Рафаилович сидел в отдалении и недовольно обмахивался приглашением, будто ему душно. Хотя сегодняшний вечер выдался гораздо свежее, чем предыдущие, и в распахнутые окна задувал приятный морской ветерок.

Адвокат Зарудный распускал перья в кругу незнакомых Пересветову дам и был собой весьма доволен. Лекция о пользе винограда его, скорее всего, и не интересовала.

За одним из дальних столиков Тихон заметил личность неожиданную. Пару лет назад встречались в Москве при обстоятельствах крайне неприятных – один из мелких клерков покончил с собой из-за непомерных карточных долгов. И все указывало на то, что долгам его поспособствовал Иван Сергеевич Поклевский. Известный в узких кругах профессиональный картежник, а попросту – шулер, господин Поклевский специализировался на вовлечении в игру новичков.

Сейчас Иван Сергеевич выглядел расслабленным, лениво перекидывался замечаниями с соседями и ничего предосудительного не совершал. Однако Тихон дал себе слово не спускать с него глаз.

Знаменитый доктор Сосновский появился в зале минута в минуту. Ни на кого не глядя, прошел к импровизированной сцене. Слегка раздраженно махнул рукой, призывая прекратить излишне бурные аплодисменты. Устало оперся на трость, дожидаясь тишины.

Доктор был уже в годах. Расцвет его исследовательской деятельности случился более тридцати лет назад, и то, как доктор начал читать лекцию, говорило о том, что за эти годы он изрядно подустал вдохновлять публику виноградолечением.

Довольно монотонно господин Сосновский поведал все то, что много раз перепечатывалось в различных научных сборниках. Например, о том, что лечебными считаются не все сорта винограда