Трюфели, напасти и коварство - Моргана Бест

резко обернулись, но шаги доносились с другой стороны. Я открыла дверцу чулана и затащила Летти внутрь. Я стояла, стараясь выровнять дыхание, чтобы детективы меня не услышали. Я не сомневалась, что они услышат стук моего сердца – казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Мы с Летти вцепились друг в друга от страха. Я понимала, как это будет выглядеть, если детективы нас найдут. Мы прятались рядом с местом, где умер человек, хотя врач и сказал, что яд ему дали гораздо раньше.

Мимо нас прошло несколько человек, и Летти уже собиралась открыть дверь, как мы услышали тяжёлые шаги детективов. Когда они проходили мимо, мы расслышали всё, что они говорили.

– Он ведь не сказал прямо, что Дафна Деламар его убила, – заметил Райкер. – Он только сказал, что она «это сделала». А это может означать что угодно – и присяжные именно так это и воспримут.

– Возможность у неё определённо была, и мотив тоже, – сказал Клайд.

Они оба остановились совсем близко к двери, так что мы слышали их без труда.

– Я уверен, что доктор прав, но нам придётся ещё покопаться с этими бледными поганками. Выяснить, через какое минимальное время человек может умереть после отравления. Теперь всё осложняется, если яд, возможно, дали задолго до вечеринки. Если мы не сможем точно установить, когда именно его дали, дело будет очень трудно раскрыть.

Следующим заговорил Клайд.

– Мне жаль мисс Майерс – ужасная статья вышла сегодня утром в газете. Весь город будет винить её. Она, наверное, разорится. Все решат, что её шоколад отравлен.

– Это верно, но не наша забота, – отрезал Райкер. – Наше дело – раскрыть это убийство, но, похоже, подозреваемых у нас хоть отбавляй, и на данный момент главной фигуранткой выглядит Дафна Деламар.

– А случайное отравление исключено? – спросил Клайд. – Я погуглил бледную поганку, и оказывается, её легко спутать с обычными грибами.

Райкер издал какой-то странный звук где-то в глубине горла.

– Нет, вы же слышали, что сказал доктор Маршалл. Жертва употребила огромное количество грибов, причём неоднократно. Выясните, сам ли он готовил себе еду, и немедленно организуйте обыск у него дома. Не думаю, что нас заставят получать ордер. Если ему готовила Дафна Деламар, то все стрелки указывают прямо на неё.

Они сказали что-то ещё, но снова двинулись дальше, и мы уже ничего не расслышали. Спустя целую вечность – так, по крайней мере, нам показалось – мы выбрались из чулана целы и невредимы. Мы быстро пошли обратно по коридорам, избегая встречаться взглядом с медсёстрами, которые были заняты своими делами.

– Летти, мне конец! – взвыла я, едва мы вышли на улицу. – Ты слышала, что они сказали? Они сказали, что я разорюсь!

– Не переживай, Нарел, – сказала Летти. – Они просто болтали ерунду.

Я схватилась за горло.

– Правда думаешь?

– Нет. Скорее всего, они это серьёзно.

Она подняла обе руки, пытаясь меня успокоить, потом отперла машину.

– Нарел, ненавижу признавать, что ты права, но, похоже, это убийство нам придётся раскрывать самим. В одном я уверена точно: Дафна Деламар этого не делала.

– Откуда ты знаешь?

Летти не ответила и юркнула в машину. Я сделала то же самое. Когда мы пристегнулись, Летти сдала назад, не отрывая глаз от камеры заднего вида.

– Ну почему люди прутся за машиной, которая сдаёт назад? – сердито сказала Летти.

Я ткнула её в бок.

– Ты мне так и не сказала.

Летти бросила на меня взгляд.

– Не сказала что?

– Ты не сказала, почему думаешь, что Дафна Деламар этого не делала.

– Я не думаю, что она этого не делала, – я это знаю. Если бы она его отравила, зачем ей являться на его прощальную вечеринку и устраивать скандал? До этого, скорее всего, никто не знал, что у неё с ним роман, а теперь все знают. Мало того, теперь все знают, что она ещё и устроила с ним громкую ссору.

– А, логично.

Я ещё немного подумала.

– Вообще-то нет. Это совсем нелогично.

Летти выругалась на «водителя в шляпе» перед нами. В австралийской глубинке так называют фермера в большой шляпе, который ездит как попало: еле тащится с какой-то ничтожной долей разрешённой скорости, никогда не включает поворотник ни до, ни во время поворота – разве что, бывает, включит через пару минут после – и норовит резко затормозить без всякой причины. Этот водитель в шляпе тащился десять километров в час там, где разрешено пятьдесят. Летти наконец удалось его обогнать – и, разумеется, в этот самый момент он прибавил скорость и вильнул прямо на нашу полосу.

– Что ты сказала, Нарел? – она показала водителю в шляпе неприличный жест, а он в ответ радостно помахал рукой.

Я всё ещё судорожно держалась за сиденье.

– Я сказала, что это не сходится. В смысле, она вполне может быть убийцей, потому что могла нарочно разыграть эту сцену, чтобы все решили, будто только в тот вечер она узнала, что он ей изменяет. Это сняло бы с неё подозрения, понимаешь?

Летти промолчала, и я продолжила:

– Мы же слышали, как детективы и врач говорили, что Стэна на самом деле отравили ещё несколько дней назад. То есть тогда, несколько дней назад, он впервые съел бледные поганки. Понимаешь, к чему я веду?

Летти покачала головой.

– Не особенно.

Я вздохнула.

– Ладно. Убийца отравил Стэна Уэллингса несколько дней назад. Да, ему могли продолжать подсыпать яд, но впервые его отравили именно тогда – несколько дней назад. Верно?

Летти кивнула.

– А что, если Дафна Деламар всё это время знала, что у него роман, и отравила его, а потом вчера вечером нарочно устроила этот скандал, чтобы все подумали, будто она только что узнала? Это была большая публичная сцена, так что все, кто там был, решили бы, что она узнала об этом только что. А раз медицинские данные показывают, что его отравили несколькими днями раньше, это сняло бы с неё подозрения. Что, если всё это с её стороны было сплошным притворством?

Несколько секунд Летти молчала.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, Нарел, но, по-моему, это слишком уж сложно.

– Но это было бы умно с её стороны, правда?

– Если бы она и правда была убийцей, тогда да, это было бы очень умно, – нехотя признала Летти. – Нарел, поехали ко мне, я приготовлю тебе обед. А потом пройдёмся по всем подозреваемым. Нам нужно раскрыть это дело как можно скорее.

Мне сразу стало легче. Мы подслушали, как полицейские говорили, что дело очень трудное, и хотя я не сомневалась, что рано