Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

песни «Одержимость» группы «Радиохед». Звучат слова: «Когда ты была здесь раньше / Я не мог смотреть тебе в глаза / Ты просто как ангел / Твоя кожа заставляет меня плакать…»

— Клара? — зовет он ее, озираясь. — Ты идешь?

Но дверь внезапно распахивается, и вспыхивает свет. Тибо резко выпрямляется; багровея от стыда, он неуклюже выбирается из кровати и быстро натягивает трусы. Только поздно: соседка Клары по комнате стоит на пороге и смотрит на него во все глаза. О черт, она увидела его голым, с торчащим членом! Он растерянно что-то мямлит, торопливо одеваясь — грузный и неловкий подросток.

Наконец, кое-как приведя себя в порядок, Тибо переводит взгляд на Клару, по-прежнему стоящую в углу. На ней уже надета футболка, а глаза блестят от слез. Он пристально смотрит на нее, пытаясь понять, но она отводит взгляд. Ей стыдно. Жутко стыдно. А он не знает: стыдится ли она того, что его хотела, или того, что ее застали врасплох. Он собирается заговорить, но она его опережает:

— Это была ошибка. Прости, Тиб… мне ужасно жаль…

И видя его изумленный вид, кричит:

— Уходи! Уходи сейчас же!

***

Температура не превышает двух градусов, но Клара кипит, и при каждом выдохе из ее рта вырывается облачко пара. В ней бушует ярость, заставляя гневно мерить шагами амбар. Она убьет его, эту тварь, задушит собственными руками! Валериана сидит и смотрит, как ее подруга бесится, ругается в пустоту и выкрикивает яростные проклятия. Скрип снаружи возвещает о прибытии ребят. Клара замирает, грозно уставившись на чердачное окно, готовая атаковать. Что она и делает. Едва Магид оказывается на чердаке, как Клара с криком набрасывается на него. Они падают на пол, но на стороне Клары — эффект внезапности. И прежде, чем он успевает понять, что происходит, она отвешивает ему две здоровенные оплеухи. Но третья не достигает цели, потому что Магид железной рукой хватает ее за запястье. Клара вскрикивает, вырывается и ей удается оцарапать его другой рукой. Обезумев от ярости, он делает энергичное движение бедром, скатывается на пол и прыгает на нее сверху.

— Сдурела, что ли? Да ты совсем свихнулась!

— Ты не имел права, ублюдок! Ты не имел права! — кричит Клара.

И она плюет ему в лицо с такой ненавистью, как будто посылает пушечное ядро. Магид не раздумывает ни секунды, это уже слишком! Он крепко прижимает руку к горлу Клары и начинает ее душить. Ошеломленные жестокостью этого противостояния, Давид и Александр пытаются вмешаться. И начинается свалка с беспорядочными ударами и толкотней; сельскую тишину разрывают яростные крики. И наконец с пола встают два задыхающихся существа, которым помешали растерзать друг друга, ей — Давид, а ему — Александр. Они долго меряются взглядами, бормоча сквозь зубы ругательства, потому что их силы уже давно иссякли. Затем повисает молчание. Тяжелое, как свинец. Клара падает на колени. Она опустошена. Слезы текут по ее лицу.

— Почему, долбаный ты ублюдок, почему?!

— Потому что таковы правила игры.

— Ты потребовал унизить Тибо, и я это сделала. Об остальном мы не договаривались!

— «Остальное», как ты выражаешься, — это и есть унижение, Клара!

— Твою мать, что ты натворил, Магид? — спрашивает Александр.

Дернув плечом, Магид высвобождается из рук Давида. Он отряхивает свои спортивные штаны от налипшей на них соломы и грязи. И только потом поднимает голову.

— Алекс, напоминаю тебе: я потребовал, чтобы толстяк испытал худшее из унижений — таким было испытание! А она просто пососала ему головку, — огрызается он.

— Что? — не верит Алекс, тряся головой.

— Это Давид мне все рассказал! Спроси своего брата!

— Но что это…

— Да, я его распалила! Конечно, я его распалила! — защищается Клара. — А иначе как бы он оказался голым! И потом вошла Валериана и застала его в таком виде! Разве это не достаточно унизительно, по-твоему?!

— Нет, недостаточно! И ты прекрасно это знаешь! Парень ловил кайф, пока ты вела себя как сучка, ведь он только об этом и мечтал! А что потом, а? Три с половиной секунды стыда, потому что Валериана увидела его макаронину? Не смешите меня!

— Ты просто свинья!

— Да неужели? А твое желание, чтобы я трахался по-собачьи, — это не свинство?!

— Вот только я не показывала видео половине школы! И Коринна Лебо никогда не узнает, что все видели, как ее трахают!

— А ты не давала мне задания ее унизить, — возражает он.

Александр качает головой.

— Серьезно, Магид? Ты показывал это видео?

Магид выпячивает грудь.

— Ага. Там копия крутится. Ну и что? У тебя какие-то проблемы, приятель?

— Твою мать, Магид! Ты что, совсем сдурел?

— Нет, вы только посмотрите! В чем твоя проблема, Алекс? Позволяешь дурить тебе башку, потому что госпожа Клара хнычет? Напоминаю тебе, что это она придумала игру! — кричит он, выйдя из себя. — И она же придумала правила, черт тебя побери! Так что, дружище, если твои мозги не соображают, самое страшное унижение — именно то, что происходит с жирдяем сейчас, а не липовый прерванный половой акт, который Клара нам показала!

– 42 –

Думаешь, он мог служить запасной базой?

На часах 14:45. Луиза потянулась, встала и подошла к окну. Солнце освещало двор казармы; в поисках насекомых с ветки на ветку прыгала трясогузка. Жандарм размышляла о том, почему поведение Тибо Брока так изменилось за время ареста. Начав дразнить и провоцировать ее коллег, в какой-то момент он замкнулся. Несомненно, причиной этому было воспоминание о его давних чувствах к Кларе Жубер. Могло ли быть так, что даже двадцать лет спустя эта школьная любовь доставляла ему страдания? До такой степени, что он отказывался об этом говорить? Или его молчание было связано с преступными действиями, которые он скрывал? Луиза громко вздохнула; она представила себя золотой рыбкой, которая кружится и кружится в своем аквариуме.

— Нашла что-нибудь убедительное? — спросил Келлер, вернувшийся в кабинет с карманами, набитыми печеньем и конфетами.

— Нет. Я только что закончила просматривать телефонные звонки — в них нет ничего интересного. Я изучила все входящие и исходящие звонки за шесть последних месяцев, но, кроме любителей бонсая или продавцов навесов, не нашла ни одного примечательного контакта. Или у Брока полностью отсутствуют социальные связи, или он выдающийся конспиратор. А у тебя?