Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Петр сел на пень, посмотрел на Ларису и Кшиштофа. Тяжело вздохнул, а потом покачал головой.

— Ведь люди знают, — пробормотал он. — Здесь нет никакой тайны.

Лис погрустнел.

— Как это знают? Кто знает?

— Все знают. Никому не надо обнародование этой информации. Зачем вы вмешиваетесь? Вы не здешний!

Учитель не ответил, Бондаруку этого было достаточно.

— Ты обязан сделать это, лях, — загорелся Веремюк. — На тебе лежит ответственность. Долгие годы ты притворяешься овцой в волчьей шкуре. Подсознательно платишь за грехи отца.

— Он прав, — вмешалась Лариса. — Тебя послушают. Общество, власти. Кто-то должен начать говорить.

Петр прервал ее:

— Вы то ли донкихот, то ли просто дурак. Народ не хочет ничего знать. Ни польский, ни белорусский. Возвращайся-ка, пан, домой. Где ты живешь? Силезия? Варшава? Туда уехало много семей. Сейчас они чистокровные поляки.

Но Веренюк не слушал.

— Это вы так считаете, — уперся он. — Люди хотят знать правду. Сейчас идут работы по созданию специального института. Туда будут переданы все материалы, полный архив преступлений против польского народа. Вся наша память: гордая и постыдная. Все поколения будут знать, и каждый сможет заглянуть в прошлое.

— Что за бред! — Петр махнул рукой. — Что было, то прошло. Посмотрите вокруг. Для людей только бабки имеют значение. Им не нужны доказательства нанесенного урона и растравление старых ран. Пройдитесь по здешним деревням. Последние живущие молчат, их дети ничего не знают. Благодаря этому они в безопасности. А ваша власть будет защищать меня до последнего, потому что это я посадил их в заветные кресла.

— В какие? — удивился Веренюк.

— Старосты, мэра, коменданта полиции, директора белорусского лицея, даже директора Дома культуры. Не считая бизнесменов. Одни получили имущество в личное пользование, другим я одолжил денег. Они до сих пор выплачивают долги. И ни один не станет кусать руку кормильца.

— До поры до времени, — пробормотал Веремюк. — До поры. Чиновники тоже двинутся на тебя с кинжалом. Только покажи им, что у тебя на удочке. Леска порвется, и пойдешь на дно. Слишком крупная рыба.

Петр медленно протянул руку. На этот раз он получил сверток. Развернул и начал читать фамилии. Их было семь.

— Это не все, — сказал он. — Возниц было пятьдесят человек. Люди из Пухал вам не сказали? У вас в руках только козыри, касающиеся совета.

— Какого еще совета? — повернулась к нему Лариса. Она первая решилась задать вопрос, хоть Веремюк также с трудом скрывал конфуз. — Значит ли это, что все власть имущие города — потомки убитых?

— Те, кто сохранил молчание и остался здесь. Те, кто не хотел, уехали либо уже мертвы.

— Мертвы?

— И такое бывало, — признал Петр. Он подержал документы возниц в руке, а потом вернул Веремюку. Он был явно разочарован. — Деньги, как я уже говорил. Люди сыты по горло нищетой. Капитализм дал им возможность разбогатеть. Хорошая машина, квартира с центральным отоплением и постоянная работа компенсируют моральные недостатки. Никого не интересуют какие-то там национализмы. Молодым наплевать на различия в происхождении. Экуменизм, толерантность. Достаточно почитать предвыборные лозунги.

— Нет никакого совета справедливых, — все еще боролся Веремюк. — Это не вестерн.

Петр усмехнулся.

— А кто правит в этом регионе? Кто тут староста? Мэр? Кто его туда усадил? Ты уверен, кацап, что комендант из Вельска уже не поставил на тебя ловушку? У тебя в руках взрывное устройство, а ты понятия не имеешь о пиротехнике. У тебя жена, дети, родственники. Тебе их не жаль? Бурый тоже не был убийцей. Он только выполнял приказы.

— С этим я не соглашусь.

Петр поднял руки, будто сдаваясь.

— Это спорный вопрос. Он не имеет отношения к делу.

— Имеет! — крикнул Веремюк. — Ключевое.

Какое-то время он сомневался, продолжать ли дискуссию, но в конце концов просто спрятал сверток в сумку.

— Мне не нужны деньги. Только правда. — Он поклонился Ларисе и Петру. — Я добьюсь, что место этого захоронения станет общеизвестным. Еще увидимся.

— Не думаю, — буркнул Петр и крикнул: — Будьте осторожны, мой вам совет.

Они остались одни. Петр спрятал лицо в ладонях.

— Вось i маеш сваю вайну. Довольна?

* * *

Неделей позже Лариса вломилась в кабинет директора «Нью Форест Хайнувка» заплаканная и красная от бешенства. Петр сидел за своим столом, окруженным наградами, которые фабрика заработала во времена ПНР, а потом при встающем на ноги капитализме. Статуэтки и дипломы, однако, не производили такого впечатления, как голова зубра в натуральную величину, на которую сейчас пялился жирный лысый дядька. Он занимал почетное место прямо напротив директора. С обеих сторон стула свисали его внушительные ягодицы. Он словно сидел на детском стульчике в детском саду, хотя находился не в игровой комнате и больше не ходил в старшую группу.

— Можно тебя на пару слов? — не очень вежливо бросила Лариса. Цветное платье закружилось, показывая подвязки чулок. Она тут же одернула юбку. — Это срочно.

— Пан Влодек как раз открывает мне тайны креативного бухучета, душа моя, — очень спокойно ответил Петр и приклеил к лицу симпатичную улыбку, предназначенную для ежемесячных визитов в школах и управах, где он любил поиграть в мецената культуры и благотворителя детских домов. — Мы на этом хорошо заработаем, а пан Влодек получит немалые комиссионные. Это довольно важно для нас. Полчаса, не больше. Не правда ли? — обратился он к откормленному бухгалтеру, а тот в ответ старательно закивал и тут же смерил Ларису плотоядным взглядом из-под очков.

— Мне надо с тобой поговорить сию секунду! — уперлась Лариса.

Ее тон развеселил Петра. Он представил себе, как она сейчас топнет ногой, словно капризный подросток.

— Не то начну говорить при этой свинье.

Бухгалтер начал судорожно хватать воздух.

— Пан Влодек, — обратился Петр к подчиненному. — Спуститесь, пожалуйста, в столовую и отобедайте за счет фирмы. Я вызову вас через секретаря. Женщины, как известно, обожают устраивать сцены. Простите, пожалуйста, мою невесту. Иностранка. Горячая кровь бурлит. Я позволю себе избавить вас от этого аттракциона.

Бухгалтер начал в спешке собирать документы, но все валилось из рук. Он был явно возмущен, но статус и служебные отношения не позволяли ему ответить на оскорбление.

— Простите, — еще раз попросил Петр и жестом показал, что можно оставить бумаги. — Мы скоро продолжим.

Когда дверь захлопнулась, Петр указал Ларисе на кожаное кресло, но она заняла место, нагретое бухгалтером, чтобы лучше видеть его лицо.

— Он мертв, — прошипела она. — Что ты с ним сделал?

— С кем? — искренне удивился Петр.

— С Веремюком. Сегодня детям в школе объявили, что у них будет новый учитель. Пока классное руководство взял на себя