Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Она смотрела на него с любовью и преданностью, после чего бросилась в объятия.

— А если со мной что-то случится, то не бросай Фиончика.

— До конца моих дней. — Он погладил ее по голове. — Жизнь за него отдам, если потребуется. Ни один волос не упадет с его головы. Хлеб, мясо и мед у него всегда будут. Это я могу тебе пообещать. Вайна его не коснется. Он не захочет помнить.

— Но я хочу! — расплакалась Лариса. — Я хочу похоронить деда.

— Янке Шафрану уже все равно. — Он взял ее за руку. — Начни работать у меня.

Она согласно кивнула. Петр обрадовался, понимая, что она будет воевать на его стороне. Вместе они выиграют не одно сражение. За правое дело, которое никогда не девальвирует, — имущество.

— У тебя есть эти документы? — робко спросила Лариса. — Я хочу удостовериться, что он точно там. Лежит ли он в той могиле недалеко от Старых Пухал.

Петр напрягся, понимая, что не сможет спасти ее. Эту девицу так и тянуло куда не надо, с тех пор, как она родилась. Она всегда делала неправильный выбор. Даже если перед ней было десять путей, она выбирала самый трудный из них. Он хотел сказать ей: «Беги. Найди себе кого-нибудь. Забудь меня» — но сказал совершенно другое:

— К сожалению, нет. Это единственная загадка, которая меня сейчас интересует. Тот, в чьих руках сокровище Малой Беларуси, сейчас раздает карты в городе. Я бы отдал половину того, что имею, за это знание. Но вскоре правда выйдет на свет божий. Мы узнаем об этом, как только прольется кровь.

* * *

Хайнувка, 2014 год

Из носа Романовской хлынула кровь, когда она нагнулась, чтобы поставить в машину последнюю коробку, вынесенную ночью из квартиры профайлера. Кристина понимала, что это от переутомления. Ей всегда требовалось сна больше, чем среднестатистическому человеку, — девять, иногда даже десять часов. Она считала, что три «С», то есть сон, секс и спокойствие, являются гарантией красоты и замедляют процесс старения лучше самых дорогих косметических процедур. Сейчас, когда в городке стало происходить все это, она спала максимум по четыре часа. Сегодня тоже вряд ли у нее получится лечь пораньше. Ее ждала ночь, проведенная на ногах. Доман выехал за город, чтобы показать дорогу Губерту Мейеру, психологу из Катовиц, который блуждал по приграничным дорогам уже более двух часов.

Сегодня утром она была в подвале на Пилсудского и перенесла документацию всех дел к себе в багажник. Только сейчас она заметила, что Блажей по ошибке забрал из теткиной квартиры какую-то картину. Видимо, она валялась среди бумаг. Кристина хотела было бросить ее на заднее сиденье, чтобы сразу отвезти назад в квартиру, прежде чем туда придут криминалисты, но ради интереса перевернула подрамник и застыла.

На портрете была изображена Залусская. Саша лет пять, может, десять назад. Но без сомнений, это она. В нижнем углу Романовская заметила монограмму «Лу» и надпись: «Для Милены, на 29». Дрожащими руками она положила портрет на капот и подумала, была ли она права, защищая эту женщину. С тех пор как появилась в этом городе, Саша только и делает, что набирает штрафные очки — это неоспоримый факт. Коллеги предполагали, что ее целью могло быть не раскрытие дела, а, наоборот, создание помех следствию. Знания в области криминалистики у нее были, потому ее допустили к части материалов. И надо признать, что ей это прекрасно удалось.

До вчерашнего дня она была союзником Залусской. Не далее как на сегодняшней планерке комендантша убеждала всех, что Залусская просто невезучая. Но сейчас Кристина почувствовала дрожь беспокойства, которая постепенно превращалась в парализующий страх. У нее промелькнула мысль, что профайлер появилась в их городе неслучайно, слишком много мелочей указывало на это. Не исключено, что ее рассказы о ненависти к Лукасу Поляку — это байки про белого бычка, а на самом деле она все еще влюблена в него. Она, по сути, не сделала ничего, чтобы найти преступника, несмотря на то, что знала его лучше, чем кто-либо в этих краях. Но если Залусская действительно приехала, чтобы освободить Поляка и помочь ему бежать, за это влетит всем.

Хуже всего, что Романовская согласилась дать незнакомой женщине все документы, думая, что та просто не соблюдает субординацию, эдакий детектив-бунтарь, и это оказалось ошибкой. Ее поручитель Роберт Духновский тоже не приехал. Не сдержал слова и не привез Бондарука из Гданьска. Никто из коллег до сих пор так и не понял, зачем он подался туда. Теперь они казнили себя, что не задержали его сразу. По крайней мере, в бумагах было бы все чисто. Но ведь сама прокурор тогда решила, что нет никаких оснований.

Директор «Нью Форест Хайнувка» молчит как рыба. Сегодня утром он сам пришел в участок. Отказался от дачи показаний, хотя подтвердил, что это он, лично, доставил оба черепа в места, из которых они были переданы в полицию. Зачем? Не сказал. Откуда Залусская знала об этом? Они разговаривали? Он не отрицал. Но ведь это она первой выдвинула такую версию. Бондарук не сказал больше ни слова. Он вызвал адвоката и вежливо попросил арестовать его. Только благодаря его статусу и звонку старосты Адама Гавела определились с суммой залога и выпустили его из участка в сопровождении Джа-Джи. Он обещал являться по первому требованию следователей. Говорят, что на работе сегодня его не видели. Засел дома, на звонки не отвечает. Его домработница заявила, что он точно никуда не поедет, потому что не бреется, пьет и ходит в пижаме. Связь с ним есть только у Джа-Джи. В чем тут, черт побери, дело?

Романовская решила, что больше не должна обеспечивать крышу гданчанке. Поэтому попросила, чтобы криминалисты осмотрели квартиру, в которой та жила. Теперь ей следовало рассматривать все версии, а Залусскую как можно быстрее отстранить от расследования, пока не станет слишком поздно и ей не придется заплатить за наивность своим креслом. Она собиралась показать портрет Доману и совместно с ним определить дальнейшие действия. Если возникнет необходимость, то в ее столе предостаточно документов для того, чтобы посадить Залусскую в обезьянник и свалить на нее вину за ошибки в следствии. Для начала хватит нелегального ношения оружия. Комендантша не собиралась больше ждать. Она смахнула пыль с заполненных бумаг и сожалела лишь о том, что вернула Залусской пистолет. Это был самый глупый поступок из всех. Но и без него у