Гранитная гавань - Питер Николс

Изабель наполнила тележку: хлопья, молоко, яйца, тофу, овощи, макароны, соус для спагетти, органические макароны с сыром. Еда для него, еда для нее.

До того как родился Итан, Изабель плавала с его отцом Джошуа из штата Мэн на Карибы и обратно. Когда побережье штата Мэн исчезло за кормой, Изабель пришла в ужас при мысли, что всего лишь два сантиметра древесины, обшивка лодки, отделяют их от мрачных глубин. Но уверенность и радость Джошуа, ритм волн, день и ночь огибавших корпус, убаюкали ее страх, и в необъятности и одиночестве океана, в спокойствии и мастерстве Джошуа она обрела мир, о котором никогда не знала.

Отправляясь в путь, они взяли с собой все, что могло им понадобиться: банки с консервами, дрожжи для выпечки хлеба, семена, из которых Изабель вырастила ростки, набор для ремонта зубов, запасное снаряжение для лодки, книги, которые они хотели прочитать. И друг друга. Чувство завершенности подарило Изабель ощущение безопасности, неведомое до тех пор. И с тех пор – тоже.

Вскоре после того, как они вернулись в Мэн, родился Итан, и их троих окутало чувство иной завершенности. Но когда одиннадцать лет назад Джошуа уплыл в Англию и исчез, внутри Изабель поселилась пустота, необъятная, как океан. Теперь между ней и ужасом не было и тонкой обшивки, не было Джошуа, который мог ее успокоить. Все, что помогало ей чувствовать себя чуть лучше, – наличие в доме достаточного запаса еды, бумажных полотенец, нижнего белья, носков, батареек для фонариков и лампочек.

– Изабель!

Она стояла в конце прохода – могла бы не оглядываться, сделав вид, что не услышала, тем более что у нее не было настроения ни с кем разговаривать, – но почему-то неохотно повернулась.

– А, Роджер, – почувствовала она облегчение, – это ты.

– Как дела? – спросил он. На нем по-прежнему был костюм аптекаря. Ему так понравилась эта одежда, что он носил ее даже вне работы – Изабель несколько раз видела его в городе в таком виде. В руках у него была красная продуктовая корзина, наполовину заполненная овощами. На его лице читалось сострадание. – Как Итан?

– О, боже. Ты же его знаешь. Он не будет об этом говорить. Он все носит в себе. Так ужасно. Не представляю, что с ним делать, Роджер.

– Знаешь, я был бы рад с ним пообщаться. Так ему и передай. Или, может быть, я сам его где-нибудь поймаю. Ты знаешь, что я волнуюсь за него. За всех ребят.

– Спасибо, Роджер. Я знаю.

Вернувшись домой, она заглянула в подвал, услышала, как Итан возится внизу, сразу же успокоилась, поняв, что он в безопасности, и снова закрыла дверь. Заварила чашку детокс-чая, поставила обогреватель так, чтобы шумный поток теплого воздуха был направлен на диван в гостиной, и попыталась читать книгу «Жизнь леди в Скалистых горах» Изабеллы Бёрд, англичанки, которая в 1873 году одна верхом на лошади проехала через все Колорадо. Эту книгу Изабель купила за доллар в магазине «Тело и душа» в надежде, что сможет перенестись в другой мир.

Но перед ее глазами стоял образ Шейна. Она вновь слышала его жизнерадостный смех, вспоминала его доброту. Разве можно было это вынести? Они с Дорин не общались с тех пор, как она вышла замуж за Денниса Визнера и родила Скай. Изабель и представить себе не могла, как Дорин выдержит смерть сына. Она бы умерла, если бы убили Итана. Мальчики дружили всю свою жизнь. Они были ближе, чем братья. Она увидела, как они втроем, Шейн, Итан и Джаред, веселятся здесь, в ее доме, как они купаются в доках, увидела их юные тела, красивые, мокрые и скользкие, как у тюленей.

Для Итана это, конечно, было так же больно, как потеря отца.

Она вновь попыталась сосредоточиться на книге, но на этот раз ей мешали образ и голос Алекса. До сегодняшнего дня они не общались пять лет. Он постарел, поседел. Худоба, белая щетина. Но голос остался все тем же – с акцентом и легкой скрипучестью, которые ей нравились.

Впервые она увидела его на сцене оперного театра Гранитной гавани, где он читал свой текст, яркий и остроумный. Потом приобрела его роман о двух семьях, живущих на одной улице в Северной Англии. Отстояла в очереди за автографом. Персонажи были англичанами, говорили на манчестерском сленге, жили и работали в старых кирпичных зданиях. Но она увидела этот мир и его жителей. И почувствовала, что автор ей знаком. Прочитав его книгу, она заглянула в его разум и душу.

Впервые с тех пор, как исчез Джошуа, она почувствовала, что, может быть, не против ближе пообщаться с мужчиной.

Флинн вошел в гостиную, сел возле дивана и посмотрел на нее. Она увидела, что за окном уже темнеет.

– Ну ладно, – поднялась она, – пошли.

Пес закружился, рванул в прихожую. Изабель открыла дверь в подвал и крикнула:

– Я пошла гулять с Флинном. Скоро буду. Хорошо?

Нет ответа.

– Итан?

– Я слышал.

– Так реагируй, ладно? Мы скоро будем.

Вернувшись домой через сорок минут, она накормила Флинна и приготовила два ужина: запеченную цветную капусту, баклажаны, лук и чеснок. И – поскольку Итан не ел почти ничего из того, что ела она, – тофу, пенне, соус аррабиата, брокколи и стакан молока.

Открыла дверь подвала.

– Итан!

Они же договаривались, что ей не придется кричать, когда он в наушниках.

– Итан!

Включила свет. Подвал ярко вспыхнул.

– Итан?

Спустилась по лестнице. Его там не было. И в комнате наверху – тоже.

13

Сидя в фургоне, фары которого освещали дорогу впереди, Джаред затянулся электронной сигаретой и передал Итану. Тот внимательно ее рассмотрел. Короткий, элегантный, литой мундштук, аккуратно навинченный на прозрачный картридж, наполненный маслянистым коричневым воском.

– Это тебе Эшли купила?

– Да ты чего. Она мне и пива не купит. Она очень строго блюдет закон. Говорит, что и сексом бы со мной заниматься не стала, не будь мне шестнадцати, потому что по закону это изнасилование.

– Ничего себе! Тогда где ты взял вейп?

– У Донни. Ему родители купили. У него эпилептические припадки, и они хотят, чтобы он завязал с обычными.

– Сколько заплатил?

– Да уже особо и не помню. Штук двадцать пять.

– Норм, – сказал Итан, затянулся и передал вейп Софи.

Она протерла мундштук пальцем, втянула дым и закашлялась.

В свете фар вспыхнула надпись «Поселение живой истории Гранитной гавани», и Джаред повернул машину.

– Чувак, ты бы лучше другим путем ехал, – указал Итан на дорогу среди деревьев. – Вдруг он