Гранитная гавань - Питер Николс

Они выехали на поляну, остановили фургон, выбрались из него.

– Жуткое место, – заметил Итан.

– Я в курсе, – ответил Джаред. – Меня сюда привозили в третьем классе, и я думал, что тут все настоящее. Что люди настоящие и правда здесь живут.

Они побрели по дороге, в темноте спотыкаясь на колеях. Джаред достал телефон и включил фонарик.

– Выключи, бро, – тихо сказал Итан. – Если тут кто-то есть, он может нас заметить. И к тому же от фонарика все равно толку мало.

Они пошли медленнее, бок о бок – мальчишки по бокам, Софи посередине, – пока не вышли на открытую площадку Поселения. Звезд не было, но в темноте они различили громоздкие очертания хижин и построек.

– Чуваки, – сказал Джаред, – я как будто опять в третьем классе.

– Тут очень жутко! – Софи крепче сжала руку Итана. – Зачем было приезжать сюда из Англии?

– Мы знаем, где они его нашли?

– Мама сказала, возле какой-то овощной грядки.

– Твою мать. Где тут овощная грядка?

Итан нервно рассмеялся.

– Ну… где-нибудь.

За ним рассмеялись остальные, и смех принес неожиданное облегчение. Понемногу он утих, и его унес соленый ветер.

– Шейн! – крикнул Джаред в темноту. – Где ты, бро?

Ответом стал лишь шум прибоя, который бился о скалы над пляжем.

– Вон там что-то похожее на огород, – сказала Софи. – Вокруг него забор.

Они медленно подошли к темному четырехугольнику за низенькой изгородью.

– Давайте тут, – предложила Софи.

Все трое сели на землю. Джаред все же достал телефон, и в темноте вспыхнул неясный зеленоватый свет.

– Нет тут никого. И нам надо, чтобы было видно. Это все равно что свечу зажечь. – Он вынул из кармана сигареты «Американ Спирит» и зажигалку, положил на землю. – Он любил «Американ Спирит». Говорил, что упаковка классная. Они тебя унесут в Валгаллу, бро.

Итан положил рядом с сигаретами кольцо для ключей с яркой безделушкой на лоскутке кожи.

– Что это? – спросил Джаред.

– Орел, глобус, якорь. Знак отличия морских пехотинцев. Он хотел после школы туда вступить. Хотел отсюда выбраться.

Голос Итана дрогнул, когда он протирал знак отличия большим пальцем.

– Он говорил об этом, да, – пробормотал Джаред, – но я не думал, что он серьезно.

– Ну, теперь выберется.

Софи поставила возле сигарет и кольца что-то маленькое и темное.

– А это что такое? – поинтересовался Итан.

Плечи Софи задрожали. Она плакала.

– Это брауни. Мне ничего не пришло в голову. А мои брауни ему нравились.

Итан обнял ее.

– Ты сама их печешь?

– Да.

– Софи, это так мило. Ему бы очень понравилось.

Он обнимал ее, пока она не перестала дрожать. Джаред выключил телефон. Его лицо вновь озарилось вспышкой, и он передал Итану вейп. Итан затянулся. Передал Софи. Она взяла сигарету, теперь высветилось ее лицо.

– Шейн, чувак… – Джаред сдавленно выдохнул, лег на землю, закрыл лицо рукой. – Ну какого хрена…

– Мы всегда будем рядом, всегда, бро, – Итан опустился рядом с Джаредом, согнул руку, чтобы Софи могла лечь на нее. – Нам тебя не хватает. Это как…

Договорить он не смог.

– Он был самым лучшим, – сказала Софи.

Они посмотрели на облака, низко нависшие над головой.

– И ему досталась самая дерьмовая жизнь, – добавил Итан. – Это несправедливо.

– А кто…

Софи первая заметила это и закричала раньше, чем что-то успело произойти.

От неба отлетел кусок и рухнул на них, тяжелый, влажный, грубый. Итан попытался сесть, но его ударило что-то огромное, выбило воздух из его легких.

– Какого… – начал было Джаред.

Пока они пытались подняться, темнота навалилась на них, вновь опустила на землю. Посыпались удары по лицу, голове, телу. Софи вновь приглушенно вскрикнула, мальчики сердито зарычали. Удары стали сильнее, но их чуть смягчала тяжелая ткань, отделявшая их от того, что толкало на землю. Наконец они уже больше не могли шевелиться.

– Не двигайтесь! – велел грубый мужской голос.

– Уходите! – крикнул Итан.

Ужас придал его связкам силу.

Еще один голос из темноты спросил:

– Что вы тут делаете?

Оба они показались Итану знакомыми, и страх, что их сейчас убьют, утих.

– Мы друзья Шейна.

– Ты кто?

– Итан Дорр. Моя мама здесь работает.

Тяжелая ткань сдвинулась в сторону. Итан увидел темные фигуры двух мужчин. Один, державший рукоять топора, отбросил ее в сторону.

– Итан, что ты тут делаешь?

– Роджер?

– Да.

– А второй кто? – спросил Итан.

– Твой заклятый враг, – ответил второй мужчина, крупнее, коренастее.

– Честер?

– Он самый.

– Блин, ну вы даете! – возмутился Джаред. – Вы чего так на нас накинулись-то?

– Сам как думаешь? – отрезал Роджер. – Вы знаете, что здесь произошло. Мы понятия не имели, кто вы такие и что тут делаете. Вам нельзя здесь находиться.

– Честер, отойди от меня, чувак. – Джаред отодвинул тяжелый холст. – Что это?

– Брезент, – сказал Честер, поднимаясь на ноги и убирая ткань.

– Кто с вами? – спросил Роджер.

– Софи Брангвен, – ответила Софи.

– Идите домой, ребята. С вами все в порядке? – темноту прорезал луч фонарика. – О господи, – ахнул Роджер, направив фонарик на их лица, и на секунду вспыхнуло его лицо, перекошенное ужасом. – Что вы, черт возьми, с собой сотворили?

14

Он заметил фургон на Илм-стрит. Его легко было заметить – старый «Эколайн», когда-то белый, а теперь совсем заржавевший под крыльями и боковыми панелями. И он заметил, что правый задний стоп-сигнал не работает. «Лучше бы вы его починили, ребятки, а то мало ли, вас остановят».

Их разделяли две машины. Та, что шла первой, свернула на Бельмонт-Авеню, и он оказался ближе к фургону. Было темно, и, даже если они его заметили, они видели только свет фар, но он притормозил и замедлил ход, чтобы машина, отъезжавшая от здания почты, выехала на полосу перед ним.

Они все равно не обращали на него внимания. Фургон двигался зигзагами. В нем было трое. Ребята были явно не настолько взрослыми, чтобы иметь полноценные водительские права; скорее всего, у них были ученические, и им явно недоставало практики.

Фургон свернул на Честнат-стрит. Хорошо. Девчонку высадили первой.

Вот что он сделал. Он остановился и выключил фары прежде, чем фургон свернул в большой дом, в дом матери. Он не видел, как выходила девчонка, но фургон тут же двинулся дальше по Честнат-стрит.

Куда дальше, мальчики? Куда-нибудь веселиться, играть в телефончики, курить коноплю? Терять над собой контроль?

По всему его телу пробежала волна. Она напомнила ему какое-то знакомое чувство. Голод? Возбуждение? Нет, оно было сильнее, было почти жестоким. Все его тело содрогнулось. Ему пришлось схватиться за колесо, с