Загадка тихого озера - Дарья Александровна Калинина

Подруги вернулись домой и стали наводить порядок в доме у Оли. В этом им активно помогал Калачик, который все еще чувствовал некоторую неловкость, потому что не смог отстоять вверенное его охране имущество. Не покладая лап песик бегал туда-сюда то с тапочкой, то с носком, то с игрушкой, всем видом давая понять, что он тоже принимает самое деятельное участие в уборке. Наконец Калачик утомился, присел у своих мисок и попросил дать ему воды и перекусить.

— Нам бы с вами тоже не мешало подкрепиться.

— По чашечке чая?

— Отличная идея!

Оля извлекла из шкафа чашки, чайник, молочник и сахарницу.

— Все-таки от нападения есть и кое-какая польза. Я уже совсем забыла, что у меня есть такой сервиз. Видимо, Слава его принес мне в подарок, потому что я что-то не припомню, чтобы у нас с родителями такой сервиз имелся в хозяйстве.

— И он совсем новый. В упаковке.

— Видимо, Слава как в коробке его принес, так и поставил в шкаф.

Сервиз был Рижской фарфоровой фабрики, судя по клейму на посуде, произведен он был в восьмидесятых годах прошлого века и еще ни разу никем не использовался. То есть как был куплен почти полвека назад, так все эти годы и ждал своего часа. И что интересно, за эти годы сервиз не только не вышел из моды, но вроде как даже облагородился. Простые лаконичные формы, когда-то казавшиеся простоватыми, теперь приобрели изысканность, которую может придать предмету одно только время.

Чай был заварен черный, но к нему Оля бросила ложку сушеных листиков мяты, которые смягчили несколько резковатый вкус чая и придали ему особенный аромат. К чаю она выставила розеточки с медом, клубничным джемом и протертой жимолостью. Мед был цветочный, его подарила Катя, которой, в свою очередь, он перепал от Андрея Георгиевича, когда они еще с ним дружили.

Клубничный джем Оля сварила из собственных ягод, разбавив их для аромата горстью лесной земляники. И наконец, жимолость она обобрала со старого куста, росшего на участке Светланы в гордом одиночестве и обильно плодоносившего каждый год необычайно крупной и сладкой ягодой, вопреки дружным уверениям садоводов, что жимолость поодиночке не плодоносит и кусту обязательно нужен опылитель, а лучше так два или даже больше. Но жимолость на участке у Светланы ничего об этом не знала, куст разросся до гигантских размеров, почти сравнявшись ростом с хозяйкой.

Никакого ухода этот куст не знал. Его не поливали, не пропалывали, не подкармливали и не обрабатывали. И все-таки урожай каждый год он давал отменный. И самое главное, его синие с сизым налетом ягоды, чем-то похожие вкусом на чернику или лесную голубику, созревали самыми первыми. Сбор клубники еще только намечался, а жимолость уже вовсю радовала всех своими ягодами. Оля собирала их, измельчала блендером и смешивала с небольшим количеством сахара. Ягода жимолости обладала природными желирующими свойствами, потому масса сразу же схватывалась, ей даже не требовалась термическая обработка. Получался домашний мармелад, вкусный и полезный. Пить с ним чай было особенной радостью.

Жмурясь от удовольствия и вертя в руках чашечку с нежным цветочным орнаментом, Катя заметила:

— Все-таки не все свои вещи, выходит, Слава у тебя из дома забрал.

— Сервиз — это был подарок. Наверное. А свои подарки он не забирал, это точно.

— Все-таки есть в Славе какая-то порядочность.

— Есть, конечно.

— Ну, и чего ты от него сбежала?

— Сама не знаю.

— Жалеешь теперь небось?

Оля пожала плечами. Жалеет ли она?..

За чаем им троим было гораздо уютней ждать новостей от Никиты Максимовича, которые не заставили себя ждать. Следователь позвонил им, он был очень недоволен.

— Безобразие какое! — воскликнул он в трубку, даже еще ничего не объяснив. — Я к нему в дверь, а он от меня в окно!

— Что? — растерялась Оля. — Какое окно?

— Ваш Рудольф Васильевич оказался очень шустрым типом, — недовольным голосом сообщил ей следователь. — А так ведь и не заподозришь человека в любви к физическим упражнениям. Упитанный такой мужчина, в возрасте, опять же. А какая прыть! Никак не ожидал, что он от меня в окошко сиганет. Никак! Провел он меня!

— Поясните, пожалуйста!

— Да чего тут непонятного? Ваш Рудольф Васильевич не пожелал со мной разговаривать. То есть сначала, когда я к нему приехал, он держался спокойно, я бы даже сказал, приветливо. Чаем меня пытался напоить. Я ему сразу сказал, что я следователь. И сдается мне, что он подумал, будто бы я по какому-то другому делу к нему пожаловал. Но как только я произнес имя вашего мужа Славы, которого мы разыскиваем, свидетеля как подменили! Побледнел, напрягся. А уж когда я заговорил про черный ящик, он и вовсе затрясся. Ничего мне не сказал, извинился, дескать, нужно в соседнюю комнату за очками. Я и не подумал, зачем ему очки понадобились. Он вышел, я сижу на кухне, чай спокойно пью. Но потом что-то, думаю, долго его нету. Окликнул, ответа не дождался и за ним пошел. А в комнате пусто. И окно открыто. Первый этаж. Он из окошка вылез и деру дал. А еще солидный человек, пожилой, я думал, у нас с ним конструктивный разговор завяжется. А он хуже подростка себя повел!

Никита Максимович не скрывал своей досады. И где-то подруги его понимали. Им бы тоже не понравилось, случись с ними такое. Прокатиться в такую даль, чтобы полюбоваться на прыжки пожилого учителя из окна его собственной квартиры. И все же поведение Рудольфа Васильевича говорило о том, что у него имеется что скрывать. А стало быть, следствие их движется хоть и не совсем гладко, но зато в правильном направлении.

Глава 5

После телефонного разговора со следователем чаевничали подруги еще долго. Им было что обсудить и о чем посплетничать. Но все когда-нибудь заканчивается.

Вот и Катя, окинув зорким взглядом обеденный стол и не обнаружив на нем больше никаких лакомств, а только одни лишь опустевшие вазочки и розеточки, поторопилась заявить первой:

— Все! Не могу больше выпить ни глотка.

— Мы тоже.

Не успели три подруги убрать со стола остатки чаепития, как Калачик разразился громким негодующим лаем. Он скакал возле входной двери, то и дело оглядывался на хозяйку и давал понять, что у них гости, и гости эти непрошеные и чужие, Калачику прежде не представленные. Подруги и сами уже услышали, что во дворе кто-то перемещается, причем делает это