Прощайте, господин полковник! - Леонид Сергеевич Колосов

тем Колгерт уехал на несколько дней в Москву, чтобы на месте познакомиться с обстановкой и делами своего будущего «хозяйства». Росс с нетерпением ожидал его возвращения, чтобы посоветоваться, так сказать, со свежим «москвичом». Однако впечатления Колгерта от командировки внесли в душу Ингвара больше сомнений, чем ясности. Впрочем, может быть потому, что подробной беседы у них не получилось — полковник куда-то очень торопился, да и настроен он был весьма агрессивно.

Поэтому, когда Росс приехал в аэропорт, он был экипирован не хуже, чем Амундсен накануне экспедиции на Северный полюс. Но впереди была Москва. Самолет, подпрыгнув, оторвался от бетонной дорожки брюссельского аэродрома. Светило щедрое мартовское солнце. В салоне находилось двенадцать пассажиров. «Хорошо, что не тринадцать», — подумал Ингвар. Ему это число не нравилось. В общем-то суеверных людей осталось не так много, особенно когда они стоят на земле, а вот в небе, рядом с господом богом… За время работы в авиации Россу пришлось повидать всякое. «А не так уж много желающих посетить СССР», — подумал Ингвар. Неподалеку сидела симпатичная девушка, строгая и молчаливая. Она явно не желала ни с кем заводить знакомство. Наверное, сотрудница какого-нибудь советского учреждения в Брюсселе. Кстати, и полковник Колгерт говорил, что русские нелюдимые и подозрительные люди. Но Росс ошибся. Таинственная незнакомка оказалась новой стенографисткой посольства в Москве, того, в которое направлялся и Ингвар. Звали ее Сильвией Стеркс. Ей, между прочим, подложили большую свинью. Но об этом особый разговор… Никаких загадок не представляли двое веселых пассажиров, которые сразу же после взлета вытащили бутылку виски и начали к ней активно прикладываться. С каждым глотком они становились все более шумливыми. К промежуточной посадке в Варшаве приятели явно перебрали и смогли подняться со своих кресел только после третьей попытки. По сравнению с бывшим шефом Росса они, конечно, были слабы. Росс всегда вспоминал о нем с большой теплотой, ведь тогда майор дал отличную характеристику на него генералу Швейцеру, с которым довелось побеседовать в натовской конторе за день до отлета в Москву.

— Желаю вам успеха на новом поприще. Надеюсь, что вы оправдаете наше доверие.

— Благодарю вас, господин генерал. Мне хотелось бы только уточнить один деликатный вопрос, касающийся моей будущей работы.

— Да, пожалуйста.

— Я еду в Москву как заместитель Колгерта или для конкретных дел, о которых мы с вами говорили после просмотра фильма?

— Как заместитель для конкретных дел. Но сначала вам необходимо осмотреться, изучить обстановку, познакомиться с Москвой, а затем уж приниматься за дела. Не беспокойтесь, полковнику даны подробные указания на ваш счет… В общем, в чужие дела до времени не суйтесь, мой друг, хватит своих.

…Начинало смеркаться. Самолет подлетал к Москве. Зажглись световые табло «Пристегнуть ремни», «Не курить». На французском, английском и немецком языках стюардесса объявила, что температура в городе минус девять градусов. «Прохладно для конца марта», — подумал Росс. Через иллюминатор было видно, что на земле лежит снег. «Каравелла» побежала по обрамленной сигнальными огнями посадочной полосе, затем замедлила бег и начала подруливать к отведенному ей месту стоянки. Когда самолет остановился, Ингвар взял ручную кладь и пошел к выходу…

На следующий день, а это было 1 апреля, начался первый официальный день Росса в посольстве. Он целиком ушел на знакомство с сотрудниками, которые сразу же надавали Ингвару кучу полезных советов. Самый главный из них: не заводить знакомств с русскими и другими людьми из стран за «железным занавесом»… Так и сказали: «Если хотите тут же получить обратный билет на самолет, вам достаточно «засветиться» в обществе советских».

Об этом предостережении Росс сказал Колгерту, когда они остались вдвоем. Тот расхохотался:

— Мы же люди особой профессии, дорогой Росс. Напротив, нас с вами уволят с работы, если мы не будем заводить контактов с русскими. И вообще не слушайте дипломатов. Сегодня вечером я устраиваю небольшую встречу только для наших работников в связи с вашим приездом. Так что поговорим обо всем подробнее. Да, кстати, мне присвоено звание генерала, так что можете поздравить…

На прием, который генерал Колгерт устроил для сотрудников резидентуры, чтобы познакомить их со своим новым заместителем, Росс пришел одним из первых. Официанты еще не закончили сервировать стол в небольшом, уютном зале посольства.

Заметив Ингвара Росса, генерал Колгерт подошел к нему, отвел в угол зала, усадил за небольшой столик.

— Поговорим немного, Росс, пока не набежали наши парни. Знаете, когда меня назначили в Москву, я подумал, что лучшего партнера, чем вы, я вряд ли себе подберу. Опыт, приличное знание русского языка да и вообще…

— Благодарю за доверие.

— А тут — нет худа без добра — выдворяют нашего первого секретаря и появляется вакансия. Моя телеграмма срабатывает — вы прилетаете к нам на полгода раньше предусмотренного срока.

— Полгода не играют никакой роли, генерал. Мне теперь просто труднее будет встречаться с дочерью.

— Сабиной? Почему вы не вызвали ее в Москву? Вам вместе было бы веселее…

— Она заканчивает римский университет по специальности историка. Древние и средние века Италии…

— И все-таки, Росс, это Москва! Какие перспективы для работы и для карьеры…

— А вы думаете, генерал, что здесь нас ждут большие перспективы? Русские не так просты…

— Да, да, конечно. Мне тут пришлось познакомиться кое с кем. И знаете — среди крупных ученых, конструкторов, поэтов есть весьма сильные личности.

— Вы наладили контакты с этой публикой?

— О нет, я знакомился с отдельными людьми по справкам моих предшественников… Кстати, о деле. Что вам сказал перед отъездом генерал Швейцер?

— Сказал, что детали моей будущей работы в Москве вы уже знаете. Основное задание: работа с Зевсом, а также разработка некой дамы под псевдонимом Лада. О ней я жду информацию от вас…

— Швейцер объяснил вам, чем для нас ценны именно эти два человека?

— Не сказал, а показал. Мы просмотрели небольшой фильм, посвященный двум экспериментам. В бронированной камере превратили в небольшую кучку пепла огромного негра каким-то новым лучом. В другом эксперименте шесть негров, которые сидели в барокамере, получили малую дозу нового паралитического газа. Сначала они начали дико хохотать и извиваться в фантастическом танце, потом умерли. Швейцер уверен, что достаточно одного небольшого снаряда с этим газом, чтобы вот так начала плясать целая дивизия…

Росс говорил это безразличным тоном.

— Это же великолепно, Росс!

— Ужасно, генерал… Представьте на миг, что ваши дети подышат этим газом или превратятся в кучку пепла. Любое новейшее оружие обоюдоостро…

— Не болтайте ерунды, Росс, мои дети не негры…

— Вот-вот, и Швейцер считает, что те, кого угробили в экспериментах, не люди, а негры…

— Но таким