Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

— Кто-то не отвечает на звонки, и на Востоке думают, что Сквики[16] и остальные девочки Чарли вломились в дом и изрубили их в куски, — продолжал Экерсли. Мы получаем много таких звонков "проверьте даму". Прошло почти четыре года, а люди все еще думают, что Лос-Анджелес перешел в руки психов.

Босх был вдали от мира, когда Мэнсон и его люди творили свои дела. Поэтому у него не было правильного представления о том, что эти убийства сделали с городом. Вернувшись из Вьетнама, он почувствовал в Лос-Анджелесе ту остроту, которой не было до его отъезда. Но он не знал, было ли это связано с теми переменами, которые пережил он, или с теми, которые пережил город.

К югу от Санта-Моники они свернули налево на Четвертую улицу, и Босх начал считывать номера с почтовых ящиков. Через несколько секунд Экерсли остановил патрульную машину перед небольшим бунгало с подъездной дорожкой к гаражу на заднем дворе. Они оба вышли из машины, Босх достал из пластиковой трубки на двери дубинку и вставил ее в кольцо на поясе.

— О, она тебе не понадобится, — сказал Экерсли. — Если только ты не хочешь использовать ее для того, чтобы стучать в дверь.

Босх повернулся к машине, чтобы положить дубинку на место.

— Давай, пошли, — сказал Экерсли. — Я не говорил тебе класть ее на место. Я просто сказал, что она тебе не понадобится.

Босх поспешил догнать его на дорожке из плитняка, ведущей к входной двери. Он шел, держа обе руки на поясе. Он все еще привыкал к его весу и неудобной массе. Когда он служил во Вьетнаме, его работа заключалась в том, чтобы ходить в туннели. Он следил за тем, чтобы его тело было как можно более подтянутым. Никакого пояса для снаряжения. Все свое снаряжение — фонарик и "сорок пятый"[17] — он носил в руках.

Экерсли отсидел всю войну в патрульной машине. Он был на восемь лет старше Босха и столько же лет проработал на службе. Он был выше и тяжелее Босха и с практической легкостью переносил тяжесть и громоздкость своего пояса со снаряжением. Он подал Босху сигнал постучать во входную дверь, как будто для этого требовалась подготовка. Босх трижды постучал кулаком.

— Вот так, — поправил Экерсли.

Он резко постучал в дверь.

— Полиция, миссис Уилкинс, не могли бы вы подойти к двери?

В его кулаке и голосе была определенная властность. Тон. Именно этому он пытался научить своего напарника-новичка.

Босх кивнул. Он понял урок. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что все окна закрыты, хотя было приятное прохладное утро. Никто не открыл дверь.

— Чувствуешь запах? — спросил он Экерсли.

— Что пахнет?

Единственная область, в которой Босх не нуждался в обучении у Экерсли, — это запах смерти. Он дважды побывал в "мертвой зоне". В туннелях враги замуровывали своих мертвецов в стены. Смерть всегда витала в воздухе.

— Кто-то умер, — сказал Босх. — Я проверю сзади.

Он сошел с крыльца и пошел по подъездной дорожке к задней части участка. Здесь запах был сильнее. По крайней мере, для Босха. Диспетчер по радио сказал, что Джун Уилкинс живет одна и уже семь дней не отвечает на звонки дочери из Филадельфии.

У дома был небольшой огороженный дворик с бельевой веревкой, протянувшейся от угла гаража до угла дома. На ней висело несколько вещей: два шелковых слипа и другое женское нижнее белье. Еще больше предметов одежды валялось на земле, упав или сорвавшись с ветки. Ночью поднялся ветер. Люди не оставляли одежду на улице на ночь.

Босх первым подошел к гаражу и встал на носочки, чтобы заглянуть в одно из двух окон, расположенных высоко в деревянной двери. Он увидел характерный изгиб крыши автомобиля "Фольксваген Жук". Машина и одежда, оставленная на веревке, подтвердили то, о чем ему уже говорил запах. Джун Уилкинс не уехала в путешествие, просто забыв сообщить об этом своей дочери на востоке. Она была в доме и ждала их.

Он повернул к дому и поднялся по трем бетонным ступенькам к крыльцу задней двери. В двери была стеклянная панель, через которую он мог видеть кухню и коридор, ведущий в передние комнаты дома. Казалось, ничего не случилось. Никакой гниющей еды на столе. Ни крови на полу.

Затем он увидел на полу рядом с мусорным ведром миску с собачьим кормом, гниющую кучку, вокруг и внутри которой жужжали мухи.

Босх почувствовал учащение пульса. Он достал свою дубинку и постучал ею по стеклу. Он подождал, но ответа не последовало. Он услышал, как его напарник снова постучал во входную дверь и объявил, что это полиция.

Босх попробовал ручку на задней двери и обнаружил, что она не заперта. Он медленно приоткрыл дверь, и запах вырвался наружу с такой силой, что он отпрянул обратно на крыльцо.

— Рон! — крикнул он. — Открыта дверь сзади.

Через мгновение он услышал, как звякнул ремень с оборудованием его напарника, и тот поспешил к задней двери, тяжело ступая. Он зашел за угол и вышел на крыльцо.

— Ты… о, черт! Вот это вонь! Я имею в виду, это плохо! У нас там МТ.

Босх кивнул. Он решил, что МТ означает мертвое тело, труп.

— Может, нам зайти? — спросил он.

— Да, лучше проверить, — сказал Экерсли. — Но подожди секунду.

Он подошел к бельевой веревке и сдернул с нее два платка. Один он бросил Босху.

— Используй это, — сказал он.

Экерсли прижал шелковый платок ко рту и носу и первым вошел в дверь. Босх сделал то же самое и вошел следом за ним.

— Давай сделаем это быстро, — приглушенным голосом сказал Экерсли.