Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

ближе, чем вы думаете, госпожа Виолет. Я приду к вам завтра в необычное время, в десять утра, и если мы не достигнем цели, то буду появляться в те же часы и в последующие дни. Прошу и тебя, Грумбах, оставайся дома до моего прихода. Твоя контора за это время от тебя никуда не убежит.

– Ты совсем ничего не хочешь нам пояснить, Дагоберт?

– Пока не могу. Лишь одно: если за это время придет еще одно письмо, прошу вас – подержите конверт под углом к свету. Надеюсь, что вы обнаружите необычный оттенок чернил. Я предполагаю, что они теперь будут иметь металлический отблеск.

Когда Дагоберт явился на следующее утро, он застал Грумбаха внимательно разглядывающим под углом к свету только что полученное письмо. Несомненно, чернила имели металлический зеленовато-золотистый отблеск. Госпожа Виолет пребывала в сильнейшем волнении.

– Дагоберт, – воскликнула она, – вы колдун! Как вы могли об этом знать?

– Простите, сударыня, что я немного опоздал. Я очень хотел присутствовать при приходе почтальона. Мне теперь точно известно, с какой почтой обычно прибывают эти милые депеши, но вы знаете, я очень люблю поспать. Впрочем, это неважно. Дайте-ка взглянуть. Точно, прекрасный металлический блеск… В связи с этим остаюсь вашим покорнейшим слугой…

– Что, Дагоберт, вы ведь не собираетесь сейчас снова куда-то убежать?! Сначала вы должны нам все рассказать.

– Я не могу терять времени, требуется еще захлопнуть ловушку, госпожа Виолет. Предстоит еще многое сделать. Но сегодня же я приглашаю самого себя к вам на обед, и тогда я дам все объяснения, какие только пожелаете.

Он поспешно удалился и появился снова только в пять часов дня, точно к обеду, как и обещал. Он ел с большим аппетитом, в то время как Виолет, находясь в крайнем волнении, почти не притронулась к изысканным блюдам. Она с трудом сдерживала нетерпение, желая, наконец, услышать полный отчет, но знала, что за столом Дагоберт не станет говорить о деле, да и сама она не желала бы подобного разговора при слугах.

Когда после трапезы все трое устроились в курительной комнате, пришло время услышать рассказ.

– Дело сделано, госпожа Виолет, – начал Дагоберт. – Моя миссия выполнена. Вас больше не будут беспокоить эти жалкие письма. И ты, Грумбах, перестанешь нервничать.

– Что касается меня, – ответил тот, – то при моем подходе к подобным вещам они меня и раньше не особенно беспокоили, но в любом случае я тебе очень признателен, Дагоберт.

– Рассказывайте же! – воскликнула Виолет.

– Не знаю, милостивая государыня, не благоразумнее ли будет вам удовлетвориться фактом избавления от преследований и не допытываться о подробностях.

– О нет, Дагоберт, я хочу знать все!

– Хорошо. Итак, злодей обнаружен.

– Кто это?

– Как я уже отмечал, бреющий бороду курильщик сигарет. Мы с вами уже выяснили, что один из ваших друзей предложил мне сигареты с табаком «Султан флор».

– Кто это?

Дагоберт сделал останавливающий знак рукой и продолжил:

– Я нанес визит этому господину, выбрав время, когда точно знал, что его не будет дома. Мне удалось это узнать, заранее наведя справки. Конкретно в тот час он был занят на репетиции. Мой визит был необходим – я смог принять кое-какие полезные меры. А на следующий день, когда я ушел от вас сегодня утром, то отправился к обер-комиссару полиции доктору Вайнлиху. Это единственный толковый человек на весь наш уголовный розыск. Мы дружны настолько, что даже иногда позволяем себе обмениваться опытом друг с другом. Скромности ради замечу, что процесс взаимовыгодный.

Я изложил обер-комиссару суть дела и спросил, не поможет ли он защитить честь и покой уважаемого семейства. Я не просил официального вмешательства, более того, заранее исключил эту возможность. Мне нужен был лишь знающий и заслуживающий доверия свидетель для запланированного разговора. Мой друг сразу согласился на эту роль, и мы отправились к тому человеку, у которого я давеча был и которого в этот раз мы ожидаемо застали дома за чашечкой кофе. Кстати, госпожа Виолет, сегодняшний послеобеденный кофе был превосходен, а что касается вашего коньяка, я давно хотел спросить…

– Ах, Дагоберт, оставьте в покое коньяк! Продолжайте же!

– Нет, серьезно! В коньяке я знаю толк и…

– Дагоберт!

– Итак, мы застали этого человека дома.

– Да скажите же ради бога, кто это!

– Он принял нас весьма радушно. Даже дома настоящий père noble.

– Дагоберт! Вы же не хотите сказать…

– Хочу.

– Неужели Вальтер…

– Вальтер Франкенбург, великий актер и добрый друг.

– Это ужасно!

– Итак, он принял нас радушно. Он сразу захотел меня обнять, но я неуловимым движением уклонился от этих объятий. Я был краток и решителен. Представил обер-комиссара императорско-королевской[407] полиции доктора Вайнлиха, который сопровождает меня, поскольку мы расследуем одно гнусное преступление. Затем я достал из кармана два письма – позавчерашнее и сегодняшнее, оба нераспечатанные.

«Вам знакомы эти письма, господин Франкенбург?»

«Нет. Неужели кто-то считает…»

«Что именно считает»?

«Что это написал я!»

«А почему вы, собственно, не могли их написать? Содержимое этих конвертов может оказаться вполне благопристойным!»

Он понял, что попал в ловушку, и побледнел, но все еще старался держаться независимо. Далее он заявил, что никто не имеет права унижать его в собственном доме. Он не намерен терпеть допрос по поводу столь грязного и безосновательного подозрения.

«Полагаю, – ответил я, – что вы все же предпочтете допрос здесь, а не в зале суда».

«Давать ответ в зале суда, сударь, придется не мне, а вам!»

«Опасаюсь, такого шанса может просто не представиться. Итак, вы все отрицаете. Это ваше право. Но при этом еще не знаете, что я держу вас в железных тисках. У меня есть доказательства. Можете извиваться сколько угодно – вам не вырваться».

«Хотел бы я увидеть эти доказательства!»

«Сию минуту. Вчера я имел честь нанести вам визит. Вы ведь уже прочли мою записку?»

«Да».

«Она у вас сохранилась?»

«Разумеется, вот она».

«Весьма прискорбно. Вам следовало ее уничтожить. Теперь она станет весомой, возможно, самой весомой уликой против вас».

«Что может доказать записка? Вы спрашиваете, не хочу ли я выступить в Клубе промышленников. Я пока не дал согласия, но и не отказал. В чем же здесь преступление?!»

«Вы все еще не желаете сознаться. Хорошо, будем действовать по порядку. Во-первых, я могу доказать, что в вашем письменном столе находится точно такая же бумага, какая использовалась для написания этих анонимных пасквилей».

«Кто же сможет это подтвердить?»

«Я. Недаром я просидел пять минут за этим столом, пусть и под бдительным оком вашей экономки, исполнявшей в тот день обязанности хозяйки дома из-за вашего отсутствия. Вот, извольте, господин обер-комиссар, какими духами пахнут эти два письма?»

«Кажется, легкий аромат фиалки», – ответил доктор Вайнлих, поднеся письма к носу.

«Неважно,