Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

– Разозлился, сударыня.

– А когда злость прошла?

– Начал все сначала. Я возобновил прогулки к рынку, и должен признать, что Анна Бургхольцер по-прежнему казалась мне необыкновенно хорошенькой. Вот только мои визиты не принесли никакого результата – тот, кого я ждал, не появлялся. Расспрашивать же ее саму явилось бы непростительной глупостью.

– На вашем месте я бы давно махнула на все рукой, Дагоберт.

– Но у меня не было причин отчаиваться. Напротив, я чувствовал, что крепко держу нити.

– Похвальная уверенность!

– Не забывайте, у меня уже был целый ряд зацепок. Хотите, я их перечислю?

– Нет, Дагоберт, я все помню. Только не знаю, что бы я сделала на вашем месте.

– Дальнейший порядок расследования был для меня очевиден. Поймите, госпожа Виолет, Анна Бургхольцер существовала отнюдь не в вакууме. Она была замужем, и с ее мужем мне предстояло познакомиться. Обманывают ли его, или он сам является членом этой шайки? Я поставил себе целью разыскать рыбака Бургхольцера и наконец добился своего. Однако дома я его не застал – он уже отправился на промысел. Мне описали его стоянку в Лобау, где я его вскоре и обнаружил. Это был молодой еще человек, лет тридцати. Впрочем, он казался старше, поскольку обладал типичной внешностью алкоголика. Коротко подстриженная светлая борода, густые волосы, красное одутловатое лицо и мутные глаза. Он чем-то занимался у самого берега. В пятидесяти шагах стояла его хижина, вполне пригодная для ночлега.

Я быстро нашел с Бургхольцером общий язык. Представился страстным рыболовом, которому его порекомендовали. Спросил, можно ли порыбачить рядом. Все, что поймаю, оставлю ему, поскольку ловлю лишь из спортивного интереса. Он спросил, есть ли у меня официальная лицензия, и, как только я ее предъявил, сразу согласился. Я устроился неподалеку и закинул удочку.

– Теперь Дагоберт стал еще и рыбаком!

– Рыбаки – народ молчаливый. Я просидел несколько часов, не проронив ни слова, сохраняя невозмутимость и полное равнодушие к окружающему миру. Это не мешало мне незаметно наблюдать за Бургхольцером. Ничего особенного не происходило, разве что он частенько прикладывался к любимой фляжке. Ну, об этой его склонности я уже знал.

К десяти утра рыбак объявил перерыв на завтрак и пригласил меня. Настроение у него было отличное: я уже наловил ему рыбы фунтов на восемь-десять. Я ел его сало, пил его самогон и продолжал молчать. Ждал, когда он первым заговорит. А про себя решил, что завтра захвачу свою еду и коньяк, чтобы не оставаться в долгу. Так мы постепенно подружились. Мой коньяк, к которому Бургхольцер отнесся с невероятным почтением (сразу видно знатока), развязал ему язык. Я демонстрировал самый флегматичный настрой, делая вид, что, кроме рыбалки, меня ничто в мире не интересует.

– И вы правда каждый день ездили рыбачить, Дагоберт?

– Именно так, госпожа Виолет, и должен сообщить вам, что рыбалка – весьма увлекательный спорт.

– Но не в этом же была ваша цель! А в вашем расследовании, кажется, вы не продвинулись ни на шаг.

– Терпение, милостивая госпожа! Мне тоже пришлось потерпеть, и немало. Я осознавал, что передо мной есть три точки: мой добрый рыбак, его почтенная супруга и не менее почтенный Максл. Но соединить точки в одну фигуру пока не удавалось. Жизнь не всегда следует законам геометрии.

Однажды, когда Бургхольцер особенно разговорился, я обронил: «Такому человеку, как вы, давно бы пора жениться».

Он хитро прищурился и рассмеялся: «Да я уже женат!»

«Неужели? А что же я ни разу не видел вашу супругу? Почему она не приносит вам обед?»

«Она не может, поскольку торгует в городе».

Я сделал вид, что удивлен, и стал втягивать его в разговор. Оказалось, что женат он три года, детей нет.

«Надеюсь, жену вы себе подобрали видную, господин Бургхольцер!»

«О, господин Тростлер (я не стал скрывать свое настоящее имя, ведь оно фигурировало в рыболовной лицензии), если бы вы ее видели! Во всей Вене второй такой нет!»

«Черт возьми! Значит, красавица лицом и… с пышными формами, да?»

«Не подумайте! Стройная, легонькая, как городская барышня. А если ее как следует приодеть, так за принцессу сойдет!»

«Вот как! Тогда вам действительно можно позавидовать. Наверное, она еще и умница?»

«Умна! Вы себе даже не представляете насколько!»

«И, само собой, добродетельна?»

«Добродетельна, тут и говорить не о чем!»

Тень тревоги и горя промелькнула на лице Бургхольцера при этих словах. А после этого он и вовсе впал в подавленное состояние, которое даже не пытался скрыть от меня. Я имел все основания продолжить расспросы.

«Чем же вы тогда недовольны?» – спросил я с самым невинным видом.

«Да понимаете, почтенный господин, это непростая история! Вы же не разболтаете? Расскажу вам, пожалуй… Хотя говори не говори – помочь мне все равно никто не сможет».

«Что же с вами случилось, господин Бургхольцер?»

«Если бы я мог это толком объяснить! Видите ли, почтенный господин, именно поэтому я и пью. Не чтобы забыться – это все равно не получится, – а чтобы набраться немного храбрости. Я все время боюсь, никак не могу отделаться от страха смерти, но должен же остаться хоть один человек, который будет знать о том, как все было на самом деле, если меня вдруг вскоре не станет».

«Дорогой Бургхольцер, вам придется выражаться яснее, если вы хотите, чтобы я вас понял».

«Вам я скажу, господин Тростлер, вы должны знать. Скоро меня не станет, я просто исчезну в водах Дуная».

«Вы же не собираетесь совершить безумный поступок и наложить на себя руки?»

«Нет, но это сделает некто другой. Вы должны знать: это сделает Ловкий Максл».

«Кто такой этот Максл?»

«Это подмастерье слесаря, старый знакомый Анны. Он собирался на ней жениться, но угодил на несколько лет за решетку. Теперь его выпустили, на мою беду».

«Скажите, Бургхольцер, ваша жена тесно связана с этим человеком?»

«Еще как связана! Я знаю, что она его любит, всегда любила, а он просто без ума от нее!»

«Ну и ну! Если это и есть та самая похвальная добродетель вашей супруги…»

«Она добродетельна! О чем вы толкуете, господин Тростлер?! Неужели вы действительно могли такое подумать? Вы плохо знаете мою Анну! Она дорожит своей честью, как ни одна женщина в Вене. Она – и измена?! Да никогда! Скорее небо рухнет и мир перевернется. С ней такого не случится, и в этом мое несчастье».

«Ну не можете же вы желать, чтобы все было иначе!»

«Все равно. Это было бы ровно таким же несчастьем, что в лоб, что по лбу. Тогда бы я сам покончил с собой, а так о моей смерти позаботится Ловкий Максл».

«Но почему, ради бога?!»

«Потому что