Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

– Должен сказать, – признался он однажды, – доктор Фельд – самая интересная личность, которую я встречал за долгое время. Это человек авантюрного склада. Настоящая загадка, достойная изучения. Он наделен способностями, интеллектом и знаниями, какие редко встретишь в наше время. Говорю вам, его можно было бы хоть сейчас сделать министром. Самое интересное, что он бы справился! Я мог бы жить как в раю с таким секретарем. Он знает, понимает и умеет решительно все. Можно было бы пребывать в праздности и поручить ему все свои дела. Доктор Фельд вызывает у меня искреннюю симпатию, и мне его даже жаль. Ведь он обречен из-за своей полной безнравственности и низости характера. Все его блестящие деловые качества не могут противостоять тем искушениям, которые происходят из его естества. При этом натура он очень сложная. Допускаю мысль, что защитник во время суда мог бы доказать, что подобная патологическая склонность к обману является настоящей moral insanity[439].

– Вы забываете, господин Дагоберт, – заметила графиня Кэти, – что меня волнуют не моральные проблемы, а мое письмо!

– Я не забыл, ваше сиятельство! Поверьте, в его отсутствие я тщательно обыскал все его вещи.

– Вы не нашли письмо?

– Я и не ожидал его найти. Просто хотел убедиться, что он действительно носит его с собой. Вам, наверное, будет интересно узнать, графиня, что я лично убедился: письмо до сих пор там, где вы видели его в последний раз, – в его бумажнике.

– Как вам это удалось, господин Дагоберт?

– Однажды Фельд вернулся домой очень поздно ночью. Думаю, излишне говорить, что я установил за ним слежку. Каждый его шаг под контролем, и я знаю до последнего крейцера, на что он тратит деньги. А тратит он немало. Этот человек живет на широкую ногу и имеет пристрастия, присущие благородному сословию. Впрочем, некоторые из них зачастую оказываются низменными. Он является завсегдатаем фешенебельных кабаре, пьет море шампанского, играет и проигрывает крупные суммы, а также заводит романы, которые можно назвать дешевыми, даже если они обходятся ему дорого. И все это, графиня, пока что за ваш счет! У него, должно быть, железное здоровье, потому что при таком бурном образе жизни днем он свеж и бодр, а его работоспособность выше всяких похвал. Ему можно только позавидовать! Я и сам в молодости грешил, но…

– Вы хотели рассказать о письме, господин Дагоберт!

– Я как раз к этому перехожу.

Итак, он вернулся глубокой ночью. Утром я вошел в его комнату. Он крепко спал. Я подошел к его кровати. На тумбочке рядом с часами лежал бумажник. Я взял его, не спуская глаз со спящего Фельда. Его сон был крепок и спокоен. Я открыл бумажник, и ваше письмо оказалось у меня в руках, ваше сиятельство!

– Надеюсь, вы забрали его, господин Дагоберт?

– Нет, я положил его обратно в бумажник, бумажник на тумбочку, а затем незаметно удалился. Я узнал то, что хотел.

– Но ради всего святого, господин Дагоберт, почему вы сразу не забрали у него письмо?

– Я тоже считаю, что ты поступил опрометчиво, дружище, – вмешался хозяин дома, – забрать письмо – самое простое и радикальное решение.

– Это было бы глупо, – спокойно возразил Дагоберт, – мы только дали бы ему в руки новое оружие. Кто больше боится скандала – он или мы? Фельд подал бы заявление о краже. Украдено письмо вашего сиятельства! Почему письмо украли? Явно не просто так! Весь свет ломал бы голову, что же такого могло быть в этом письме, и ситуация только ухудшилась бы. Предполагать стали бы что-то более страшное, чем есть на самом деле. Тогда шантаж продолжился бы с удвоенной силой. Нет, мой дорогой Грумбах, так подобные дела не делаются. И кроме всего прочего, дамы и господа, я не вор! Я служу правосудию, и, чтобы достичь цели, мне иногда приходится идти окольными путями, но я никогда, как бы велико ни было искушение, не совершу противозаконного или бесчестного поступка, даже во имя торжества справедливости.

– Дагоберт, как всегда, прав, – признал Грумбах. – Так действовать нельзя, но как же тогда поступить?

– Надеюсь, скоро смогу рассказать об этом.

Время шло. Терпение участников заговора подвергалось серьезнейшему испытанию. На следующих двух-трех встречах Дагоберт не сообщил ничего существенного: может, не было новостей, а может, не хотел. Он был немногословен и ограничивался повторением уже известных фактов и характеристик: хвалил способности и работоспособность доктора Фельда и порицал его характер. Лишь через десять дней он снова стал выглядеть более оживленным. Уже совсем отчаявшаяся графиня стала вновь обретать надежду. Увидев Дагоберта в столь приподнятом настроении, она так умоляюще на него взглянула, что тот вынужден был как-то отреагировать.

– Все складывается наилучшим образом, графиня, – ответил он на ее безмолвный вопрос, потирая руки. – Он уже начал обкрадывать меня!

– И это вас так радует, господин Дагоберт?

– Да, милостивая госпожа, я радуюсь, как ребенок, которому подарили игрушку.

– А что дальше?

– Пока ничего нового.

– И это весь результат предпринятых вами усилий?

– Весь. Я очень доволен.

– Ах, господин Дагоберт, боюсь, мы еще очень далеки от цели. Вы можете за это арестовать его и посадить в тюрьму, но мне это мало поможет. Мне нужно мое письмо! Мне совершенно не важно, окажется ли он за решеткой. Вы думаете, что, если вы уличите его в краже, он в качестве компенсации отдаст вам письмо?

– Я бы на это не рассчитывал: доктор Фельд не настолько глуп. Пока что он украл у меня всего семьсот восемьдесят две кроны, письмо же стоит для него все сто тысяч крон. Такой куш он точно не упустит. Более того, он не должен заподозрить, что я знаю о письме и желаю им завладеть.

– Что же вы собираетесь делать, Дагоберт?

– Попросить у вас всего лишь двадцать четыре часа терпения. Главный удар уже подготовлен, и, если все пойдет как надо, он будет нанесен уже завтра. Будьте готовы, ваше сиятельство, завтра в Европе станет на одного опозоренного человека больше: это будет доктор Фельд. Ну или я!

– А еще этим человеком окажется… одна женщина. Умоляю вас, господин Дагоберт, не относитесь ко всему так легкомысленно. Для меня это вопрос жизни и смерти!

– Будьте уверены, графиня, я полностью осознаю серьезность ситуации. До завтра!

Графиня Кэти была бледна от волнения, когда на следующий день она явилась на условленную встречу к Грумбахам. С тревогой вглядывалась она в лица, пытаясь понять, какую новость ей доведется услышать.

– Сегодня я действительно могу кое-что сообщить, – меланхолично произнес Дагоберт.

– Ах, господин Дагоберт, я