Презумпция виновности - Макс Ганин

в секрете от меня банчила242 наркотой прямо у нас дома. Денег хотела заработать, говорила. Не поверишь, я даже в курсе не был. Приходили к ней эти наркоши, когда меня дома не было. Товар она забирала, когда к родителям ездила без меня, ну, а расфасовывала в постирочной комнате – я туда и не ходил никогда. У нас по цыганскому укладу мужчина в бабские дела не лезет. Когда менты с обыском пришли и вытащили наружу всю эту грязь, я был в шоке. Сначала просто убить её хотел, а потом остыл, подумал и предложил следаку, что всё возьму на себя, если он выведет жену в ранг свидетеля и снимет с неё все обвинения. Думал, что спасу её, и она с детьми останется, поднимет их, пока я сидеть буду. А эта гнида мусорская наобещал мне с три короба за признанку и кинул. Вот как им верить можно после всего?! Когда судья мне срок огласила, я чуть сознание не потерял, в голове всё помутилось, поплыло. Ведь он мне гарантировал небольше 8 лет, а ей максимум условно, когда с выводом в свидетели не вышло. Я в себя пришёл только в СИЗО. 10 лет отсидел в ИК-1 в Тамбове и решил заявление сюда написать. Здесь, говорят, у таких, как я, больше шансов на УДО, чем на «единичке».

– А как дети? Где они? Что с ними? – с участием поинтересовался Гриша.

– Старшая в одном детдоме. Мы созваниваемся. Она со мной только общается – мать не признаёт после случившегося. А малыши – в другом. Им звонить запрещено, да и не помнят они уже меня, наверное. Слишком малы были, когда нас арестовали. Я на всё пойду, всё вытерплю ради того, чтобы к ним вернуться как можно быстрее.

– Дима, скажи мне, пожалуйста, как человек уже опытный и много повидавший в тюрьме, – начал Гриша. – Я тут изучил дело Степанова, послушал его версию произошедшего. Как ты считаешь, он правду говорит, что не виноват совсем?

– Коля – человек чистый и очень порядочный, – задумчиво сказал Оглы. – У него огромная цыганская душа, которая вырывается на свет через его удивительный голос, когда он поёт, через его стихи и музыку, которые он пишет, через отношение к людям. Он, и правда, впустил к себе в дом этого подлеца Игната, когда тот больной и немощный постучался к нему в дверь. Коля выходил его, выкормил, дал работу. Он, как хозяин большого приусадебного участка, вёл нехилое хозяйство – овцы, куры, гуси, козы, конь даже был – куда ж цыган без коня. Игнат, как поправился, начал помогать ему. Трудился справно, но незаметно для Коли встал на прежнюю кривую дорожку и снова принялся за старое – торговать героином. Перед тем, как подъехала опергруппа к дому Степанова, этот гад Игнат сбежал, как будто его предупредил кто-то. Естественно, менты нашли всё, что надо у Коли дома, и за отсутствием другого подозреваемого задержали его. Слава Богу на наркоте не было его отпечатков пальцев, все экспертизы показали, что он не наркоман и к наркотикам отношения не имеет, признание ему хватило ума не написать, в отличие от меня, и тем не менее получил 10 лет – по нижней границе третьей части.

– А этого Игната так и не нашли? – возмущённо спросил Григорий.

– Нашли… Через год… Мёртвым, – грустно пояснил Дима. – Я вижу вопрос в твоих глазах: «Как же так его посадили ни за что?». Ты пойми, у нас в Тамбовской области есть определённое негласное правило у ментов – стопроцентная раскрываемость по особо тяжким преступлениям. Поэтому им вынь, да положь, надо найти любого подозреваемого, а уж его виновность они докажут при любых раскладах, ну, а прокуратура и суд их всегда поддержат.

– Ты знаешь, Дим, похоже, что такая же ситуация по всей стране, а не только у вас на Тамбовщине. Вон, Троц из 4-го отряда – наш новый коллега клавишник – я тоже его дело сейчас изучаю. Так вот он получил 5 лет за то, что пострелял из пистолета своего друга и бывшего одноклассника. Тот приехал к нему в гости в Воскресенск243, они крепко выпили и пошли спать. Наутро Троц проснулся, вынул из кобуры «Макаров»244 друга – тот работал охранником и имел право на ношение боевого оружия – и начал палить по бутылкам во дворе. Приехали менты и забрали обоих в отделение. Так вот дружок детства, чтобы не лишиться лицензии и заодно и работы, написал заяву на гостеприимного одноклассника, что тот, мол, украл у него пистолет и начал стрелять без его разрешения. Мусора не дураки, решили, что раз кража из жилого помещения, то это значит часть 3-я 158 статьи, а это уже раскрываемость квартирной кражи, а значит, и палка весомей, и награда солидней. Вот и приехал Троц на 5 лет за то, что в своём дворе решил пострелять из пистолета, взятого в своём же доме у друга, который своё спокойствие и репутацию поменял на сломанную жизнь своего товарища. Прекрасный обменный курс! Я тебе честно скажу, если бы мне эту историю кто-нибудь рассказал, я бы в жизни не поверил, но тут я всё собственными глазами прочитал в приговоре суда. Куда мы катимся?

– Согласен с тобой. Систему победить невозможно и даже бороться с ней бесперспективно и слишком накладно выходит, – с грустью констатировал Дима.

– Да, но систему можно и нужно менять. Если отменить палочную систему в полиции, им не надо будет гнаться за выполнением плана и сажать всех подряд, лишь бы получить премию и медальку. Если судей выбирать, а не назначать, то, может быть, тогда они начнут сами приговоры писать, а не тупо копировать то, что им принёс следователь, включат голову, попробуют обратить внимание на факты, а не на безосновательные обвинения. И самое главное, пока не начнут отпускать под залог или применять другие меры, не связанные с лишением свободы, тогда ментам сложнее будет признательные показания выбивать и придётся поработать и поискать настоящих преступников, а не сажать первых попавшихся дурачков и вешать на них все нераскрытые преступления в отделе.

– Ты думаешь, это реально?

– Теоретически да, а практически – это подвергнет всю систему непереносимому шоковому воздействию, после которого наши места в колониях должны будут занять обладатели люксовых автомобилей в погонах силовых ведомств, а вот для них шконок может и не хватить, – пошутил Гриша, и они рассмеялись.

– Тебе нравится препарировать людские пороки и копаться в грязи уголовных душ? – спросил Иван Балабошин, подключившийся к их разговору.

– Не нравится и не хочется, – не задумываясь, ответил Гриша. – Но оставлять всё это без внимания, без огласки, без привлечения общественности, забыть или закопать в себе я не могу. Суды, следственные органы и исполнительная система частенько несправедливы, подлы и жестоки в современной России. Они трактуют законы на свой лад и в свою пользу, и я не могу не рассказывать об этом. На своём примере, на примере других людей, которых я повстречал за этот недолгий тюремный срок, я хочу донести до слышащих и показать видящим, что надо что-то менять, что рано или поздно этот гнойник прорвётся, и тогда мало никому не покажется. Да, многие реальные преступники кричат о своей невиновности и выдумывают красивые истории, чтобы изобличить себя, избежать наказания или, того хуже, оболгать и очернить других, но я говорю только о тех делах, которые я читал лично и сравнивал написанное с рассказами осуждённых. Верить не хотелось и не всегда получалось, но бумаги с печатями судов и подписями прокуроров заставляли ужаснуться, удивиться, а иногда даже порадоваться за себя, что я ещё так легко отделался, и мне ещё повезло по сравнению с другими.

Несмотря на то, что «семёрка» была самым настоящим красным лагерем, здесь не гнушались играть на интерес как в настольные игры, так и в карточные. Естественно, время от времени появлялись проигравшие, не способные погасить долг. Так, например, в 9-ом пресс-отряде проигрался некий Роман на 1300 рублей. Он сперва обещал вернуть должок, но потом, ссылаясь на тяжёлые жизненные обстоятельства, отказался, заявив, что пойдет на вахту и всех сдаст с потрохами, а сам закроется на БМ. От него временно отстали, но через месяц, когда он окончательно расслабился, отрезали указательный палец и треть безымянного, согласно его