Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

крытой террасе, окруженной купами изумительных в своем лиловом великолепии бугенвиллей. В противоположном конце террасы находилась черная лестница. Разведав эти и другие мелочи, показавшиеся мне важными, я вернулся к парадному входу, позвонил и попросил доложить мисс Грант обо мне. Она приняла меня так, как принимают официальное лицо, охотно и старательно предоставив все сведения, которые могли бы быть мне полезны. Например, то, что финансовое положение господина Армстронга, слава богу, весьма стабильное и потеря дорогого ожерелья не разорила бы ни его, ни его милую супругу.

– Это мне известно, Дагоберт.

– Он миллиардер, один из самых обеспеченных людей Нового Света. Но одних денег для удовлетворения его честолюбия оказалось недостаточно, он захотел играть еще и политическую роль и добился назначения на пост посла. Мисс Грант сначала показала мне все комнаты, которые я хотел осмотреть, а затем мы уселись за стол, с которого исчезло ожерелье. Я начал допрос, чувствуя себя с самого начала весьма уверенно.

– Ах да, Дагоберт, вы ведь владели какой-то подсказкой, «ключом», или, по крайней мере, так считали. Можно теперь узнать, что же именно навело вас на верный след?

– С удовольствием, доктор. Уж мы-то с вами не станем щеголять друг перед другом своими способностями! Если бы я рассказывал эту историю не вам, а госпоже Виолет – супруге моего уважаемого друга герра Грумбаха, – я, конечно, постарался бы усилить драматический эффект и раскрыл бы секрет лишь в самом конце, когда ее нетерпение достигло бы предела. На самом деле разгадка очень проста, и я был уверен, что найду ее, когда вчера на допросе при известных обстоятельствах прозвучало слово «яшма».

– Так, значит, яшма?! Но вы же говорили что-то о баронессе, пишущей стихи!

– Это взаимосвязано. Послушайте. Я действительно был когда-то влюблен в баронессу, которая писала стихи. Это было давно, я был еще студентом. Восхитительное время! «Безвозвратно счастье юных дней!»[488]

– Прошу, никаких меланхолических воспоминаний, Дагоберт! Это меня удручает.

– Она тоже безумно меня любила, даже посвящала мне стихи!

– Неужели?

– Да, воспела меня всего, буквально с ног до головы! Самое прекрасное стихотворение она посвятила мне, когда подарила украшение из яшмы на тонкой цепочке.

– Яшма тоже была с бриллиантами?

– Нет, просто яшма. Для бриллиантов наша любовь была слишком возвышенна, а наши средства слишком скромны. Стихотворение было, по сути, инструкцией по применению. Еще она дала устные пояснения, иначе я, возможно, не совсем понял бы всю подоплеку. Я был тогда глуп, как щенок. Итак, существует старинное народное поверье, что подвеска с яшмой, если она подарена любящим человеком и носится у самого сердца, чудесным образом помогает сохранять любовь и верность.

– Трогательное поверье! И как? Подтвердилась ли чудодейственная сила яшмы?

– Блестяще подтвердилась! Я был этой женщине всецело верен. Но, к сожалению, такого же камня не было у нее. Я любил ее всей душой, а она в один прекрасный день вышла замуж за другого, за барона. Тогда я снял подвеску, поскольку больше не нуждался в ее чудесной силе. Понимаете теперь, откуда взялись мои сомнения, когда я узнал, что у молодого человека нашли кулон с яшмой и он при этом отказывается от дачи любых показаний?

– Да уж, Дагоберт, как говорится, cherchez la femme!

– Теперь-то вам ясно, почему на тот момент я чувствовал себя увереннее вас? Я знал, где следует искать точку опоры, и потому начал допрос мисс Грант, к ее огромному изумлению, с вопроса: «Вы не знаете, сочиняет ли миссис Армстронг стихи?»

Она как-то странно уставилась на меня, а затем заверила, что, насколько ей известно, миссис Армстронг никогда в жизни не сочиняла стихов.

Значит, нет. Это несколько задело мое самолюбие, но я все еще надеялся, что нахожусь на верном пути.

«Скажите мне по секрету, мисс Грант, миссис Армстронг красивая женщина?» – продолжал я спрашивать.

Она снова удивленно взглянула на меня, а затем спокойно ответила: «Миссис Армстронг шестьдесят два года, и, кроме того, в прошлом году она перенесла легкий удар, после чего ее лицо осталось немного перекошенным».

С этой моей версией, получается, можно было попрощаться окончательно. Я попросил дать мне возможность увидеть всех женщин, проживающих в доме. Мало ли что? Результат оказался весьма неудовлетворительным. Все выглядели крайне благочестивыми, к тому же, если учесть возраст и внешние данные, вряд ли могли заинтересовать молодого студента.

Я как раз беседовал с пожилой горничной, когда вдруг дверь распахнулась и в комнату влетела изящная темноволосая особа и со смехом бросилась на шею мисс Грант. Та строго указала взглядом на меня, заявив, что здесь присутствует официальное лицо, поэтому следует проявить некоторую сдержанность. Но барышня никак не могла заставить себя быть серьезной: со смехом она начала рассказывать мисс Грант какую-то забавную историю. Та прервала ее укоризненными словами: «Ах, мисс Элеонор, ну что за поведение!»

Затем она представила нас, причем меня она отрекомендовала как полицейского. Элеонор любезно поздоровалась, но тут же снова продолжила щебетать: «Со мной такое случилось, мисс Грант, вы не поверите!»

«Знаю-знаю, ваши родители уже известили меня телеграфом».

То, что для мисс Грант уже не было новостью, меня весьма заинтересовало. Дело в том, что вчера Элеонор поехала провожать отца с матерью на вокзал, собираясь затем вернуться домой. Но случилось непредвиденное. Девушка вошла с родителями в салон вагона, начались прощания и последние наставления… Все так увлеклись, что не заметили, как поезд тронулся. Так мисс Элеонор неожиданно тоже отправилась в путешествие. Все очень смеялись, но ничего тут не могли поделать. Отец девушки предложил ей спокойно доехать до Гмундена, а оттуда уже вернуться следующим поездом. Так она и сделала.

«Вот и нашлась молодая привлекательная особа!» – подумал я.

Мы о ней ничего не знали, доктор Вайнлих. Это помешало нам изначально взять верный след. Впрочем, Скрински в своем расследовании допустил куда больше ошибок.

Разумеется, я тут же вернулся к своей теории, связанной с яшмой. Для того чтобы понять, прав я или нет, мне требовалось поговорить с девушкой наедине, и я попросил мисс Грант оставить нас вдвоем. В глазах экономки я был представителем властей, и она беспрекословно подчинилась. Элеонора удивленно посмотрела на меня, когда я пригласил ее сесть за стол.

«Мне необходимо задать вам несколько вопросов, мисс, – начал я. – Но сначала считаю своим долгом сообщить, что я, собственно, не имею чести служить в полиции. Наша беседа будет совершенно неофициальной».

«Я ничего не понимаю, господин… как вас зовут? Кажется, мистер Дагоберт, да? Какое отношение я могу иметь к полиции или к властям?»

«С момента вашего вынужденного отъезда в доме произошло кое-что. Я хочу уладить это дело тихо, без