Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

белые панели с золотой отделкой; стены, обитые темно-красным штофом в золотых рамах; а на двух боковых стенах – большие картины. Кресла в стиле барокко, тоже с обивкой из красного штофа и позолоченными деревянными резными деталями.

– Совершенно верно. А в зале справа, что обычно выступает в качестве приемной начальника первого отдела, вчера супруга премьер-министра исполняла роль хозяйки.

– Да, помню, она была восхитительна.

– Если пройти из приемной в левую дверь, можно оказаться в кабинете премьер-министра. Туда меня и проводили в прошлый вторник. Его превосходительство был очень любезен и просил простить, что он не смог навестить меня сам. У него действительно много дел. Впрочем, приглашая меня, он действовал по распоряжению лица вышестоящего.

Госпожа Виолет округлила глаза.

– По еще более высокому распоряжению?!

– По указанию его супруги. Премьер-министр и сам не знал, в чем, собственно, дело, и считал, что речь пойдет о предстоящем приеме, подготовка к которому занимала все мысли его жены. Он лично проводил меня в салон ее превосходительства, которая встретила меня очень сердечно, а вот своего мужа тут же отправила восвояси. Она лишь сказала, что ему необязательно мешать нашей беседе, и он немедленно исчез. Видишь, мой дорогой Грумбах, как умеют себя вести в других домах?!

– Я не вижу здесь ничего хорошего, – парировал хозяин дома, – если человек настолько мягкотел!

– Милостивая госпожа, мне кажется, что ваш супруг слегка ревнует.

– Ах, Дагоберт, да бросьте вы свои шутки. Рассказывайте дальше!

– Удивительный дом! Скоро здесь нельзя будет и рта раскрыть! Впрочем, продолжаю.

«Дело, – начала графиня, – которое я хотела бы с вами обсудить, весьма необычное и деликатное. Можно сказать, типично дагобертское!»

«Ваше сиятельство, мне чрезвычайно лестно, что вы так называете подобного рода дела».

«Боже мой, весь мир знает о ваших талантах…»

«В этом нет моей заслуги, ваше сиятельство. Мой друг-литератор, который слегка переоценивает вашего покорного слугу, разболтал обо мне всему свету. Мне уже неловко показываться на людях».

«В этом, полагаю, уже и нет необходимости. Думаю, заинтересованные лица сами обращаются к вам, как сейчас поступаю и я. Но как приятно в затруднительных случаях довериться человеку вроде вас! Мне, конечно, проще всего было бы воспользоваться связями с полицией, но я испытываю перед ней священный ужас. Безосновательно, сразу скажу, но все же… У меня такое чувство, будто мой дом будет опозорен, если я допущу вмешательство представителей власти. В любом случае будет лучше, если все уладится тихо и незаметно. Только подумайте, господин Дагоберт… Вы улыбаетесь? Позвольте мне называть вас просто по имени, как это делают друзья, вашим nom de guerre»[491].

«Почту за честь!»

«Я считаю, что художники – в широком смысле этого слова – имеют право на обращение, которое сами себе выбрали. Однако к делу: представьте, у меня в доме воруют!»

«Я не слишком удивлен, графиня. Здесь, кажется, есть чем поживиться».

«Вы не должны понимать меня превратно: воруют не постоянно. Я была бы плохой хозяйкой, если бы не смогла навести порядок. Нет, все происходит лишь в особых случаях, когда я не могу контролировать ситуацию».

«А именно?»

«На наших приемах. У нас собирается порой по шестьсот-восемьсот гостей, и я, как вы понимаете, бываю несколько занята, так что не могу уследить за всем».

«Только во время приемов, больше никогда?»

«Больше никогда».

«Странно. А что обычно крадут?»

«Все, что можно украсть. О том, что регулярно исчезает дюжина серебряных или золотых ложечек, я даже не говорю. Я бы вообще не стала уделять этому внимание и беспокоить вас, если бы страдала только я… Но и моих гостей тоже обкрадывают! Представьте, в моем доме! Это ужасно, совершенно невыносимо для меня».

«С какого времени ваше сиятельство обратили внимание на эту неприятность?»

«Супруг всего три года на этом посту, за это время состоялось где-то девять-десять приемов. Первые два-три раза, насколько я помню, все было в порядке, но потом каждый раз стало что-то пропадать. Наши гости деликатно осведомлялись, не найдено ли то или иное украшение. Близкие знакомые откровенно жаловались мне лично. Княгиня Королевска лишилась шубы из голубого песца стоимостью восемь тысяч крон».

«Шубу украли из гардероба?»

«Высокопоставленные особы не сдают вещи в гардероб, господин Дагоберт. Лакеи держат их верхнюю одежду в руках, стоя на лестнице, подобно статуям, и ожидают выхода господ».

«И что, какой-то осел слуга позволил украсть у себя шубу?»

«Именно! Этот „казак“ с Украины оказался настоящим болваном! Какой-то почтенный господин, весь в орденах, хлопнул его по плечу и рявкнул на чистейшем русском, чтобы тот мигом бежал за каретой ее сиятельства. А сам взял у него из рук шубу, чтобы, мол, двигался быстрее. На этом дело и закончилось… Господин Дагоберт, вы должны мне помочь!»

«Трудное дело, ваше сиятельство! Полиция с ее возможностями справилась бы лучше. Как один человек сможет уследить за гостями числом восемьсот персон?!»

«Сможет, если только этот человек – Дагоберт! Я не хочу пускать в дом полицию с ее возможностями. Мой муж непременно это заметит, разозлится и выйдет из себя. Он даже не знает, каких масштабов достигла проблема, и я не хочу портить ему настроение».

«Но он знает, что я здесь, он же сам меня привел!»

«Я не сказала зачем. Перед каждым приемом у меня назначаются сотни встреч. Это ведь не пустяк: организовать все должным образом, и супруг только благодарен, если я не обременяю его мелкими заботами. У него есть дела поважнее».

«Понятно. Тогда, с вашего позволения, я посещу следующий прием и буду держать ухо востро. Хотя пока не представляю, как предотвратить возможные кражи…»

«Я не настолько глупа, чтобы верить в то, что это можно сделать так быстро, но надеюсь, что вы найдете способ защитить нас в будущем».

«Я очень уважаю вас и вашего супруга, графиня, говорю это совершенно искренне. И готов взяться за дело. Для начала можете показать мне список приглашенных?»

Графиня нажала кнопку звонка, и мгновенно появился слуга. Она велела принести список. Я бегло просмотрел его и продолжил: «Мне не помешало бы познакомиться с вашими слугами. Если это не слишком обременит вас, ведь поручений для них у вас наверняка сейчас предостаточно. Я попросил бы вызывать их по очереди».

Так перед моим глазами прошло человек десять слуг. Каждый получал какое-то задание, а я все это время болтал так непринужденно, словно был частью этой семьи. Когда «смотрины» закончились, графиня заметила, что я, по ее твердому убеждению, несправедлив, подозревая прислугу.

«В чем именно?» – поинтересовался я.

«Мне показалось, что ваши действия непосредственно связаны с моей просьбой…»

«Это не так, ваше сиятельство. Из всего, что я услышал, вывод напрашивается сам собой: подозревать прислугу нелепо,