Тогда и только тогда, когда снег белый - Лу Цюча

будем ли мы входить в книгохранилище, поэтому для подстраховки запихнула их на ближайший стеллаж справа и быстро расставила, поэтому все они оказались в двух нижних полках. А поскольку она сильно торопилась, несколько томов оказались перевернуты вверх ногами.

– Если она искала стильный и изысканный фон для селфи, не проще было подойти к секции I или B? Зачем столько сил тратить на то, чтобы таскать книги?

– Она могла сфотографироваться только у этого стеллажа.

Фэн Лукуй сделала паузу, давая собеседнице возможность додуматься самой, однако Гу Цяньцянь в замешательстве склонила голову набок, глядя на нее. Тогда ей пришлось пояснить:

– Из-за освещения.

– Ах да…

– В ее кабинете даже при задернутых шторах горят лампы дневного света, поэтому там достаточно светло. Я заглянула в секцию I: в узком проходе между двумя рядами стеллажей очень темно, там невозможно сделать нормальную фотографию.

– Какая банальная разгадка.

– Если бы подобные рассуждения были описаны в книге, захотела бы ты ее читать?

– Не очень-то, – стыдливо ответила Гу Цяньцянь. – Но я в принципе мало читаю, поэтому у меня нет права голоса в этом вопросе.

– Есть еще кое-что. Не знаю, заметила ты или нет, но пуговицы на пиджаке учительницы Яо были расстегнуты, а это значит, что она, вероятнее всего, переоделась, как только мы пришли, а свой предыдущий костюмчик спрятала в архиве.

– Хочешь сказать…

– Должно быть, она настолько боится, что кто-то узнает, в каком наряде она делает селфи, что она постеснялась сразу же выйти к нам. – Фэн Лукуй коварно усмехнулась. – Костюм горничной. Я как-то смотрела старый мультик о трех сестрах, управлявших библиотекой, в которой почти не было посетителей. Обычно они были одеты в костюмы горничных…

Гу Цяньцянь не удержалась и перебила ее:

– Теперь ты не рассуждаешь, а фантазируешь. К тому же о весьма пошлых вещах.

– В общем, все это не имеет никакого отношения к нашему расследованию, и, если бы мы дали ей понять, что обо всем догадались, не исключено, что она бы немедленно выставила нас вон.

В этот момент со стороны книгохранилища послышался цокот каблуков по полу, а следом донеслись слова Яо Шухань:

– В чем разница между тем, чтобы обсуждать меня там, где я прекрасно могу все слышать, и честным признанием мне в глаза?

«Разница в том, что в первом случае вы всегда можете притвориться, что ничего не слышали», – собиралась ответить Фэн Лукуй, однако, увидев появившуюся за конторкой Яо Шухань, потеряла дар речи.

– Учительница…

– Дорогая Фэн Лукуй, к сожалению, ты не угадала. – Яо Шухань тяжело дышала. – На мне не было костюма горничной.

Яо Шухань была одета в форменное школьное платье темно-синего цвета поверх белой блузы, которую они уже видели на ней вместе с пиджаком. На левой руке у нее висело пальто, в правой она держала телефон. Похоже, она собиралась продолжить фотосессию, когда Фэн Лукуй и Гу Цяньцянь уйдут, однако была вынуждена прерваться, услышав размышления Фэн Лукуй.

– Что касается стыда, то здесь я не ошиблась.

– Я рассказывала своей подруге, что школьная форма в старших классах очень красивая, и ей стало любопытно. Тогда я принесла ее из дома и отправила несколько фотографий…

– Но фоне школьного библиотечного фонда?

– На фоне библиотечного фонда, которым заведую я.

– И вы снимали себя в рабочее время?

Яо Шухань надолго замолчала, затем наконец выдавила из себя:

– Это было некорректно с моей стороны. – И тут же выпалила, желая сменить тему разговора: – Я составлю вам компанию. Я внимательно ознакомилась с архивным файлом и помню его практически наизусть. К тому же, просто глядя на письменные свидетельства, довольно сложно сразу во всем разобраться. Я знаю детали того, что тогда произошло, и смогу при случае вам все объяснить.

– В самом деле, вы же любите детективные романы и проявляете большой интерес к событиям, которые происходят в школе. Кроме того, трагедия произошла как раз тогда, когда вы были ученицей, – отозвалась Фэн Лукуй. – Что ж, в таком случае мы будем вам очень признательны. – С этими словами она чопорно склонила голову, настолько незаметно, насколько позволял этикет, в то время как Гу Цяньцянь весьма искренне поклонилась всем корпусом.

– Итак, я надеюсь, вы сможете сохранить мою тайну? – попросила Яо Шухань, теребя подол юбки.

* * *

В этот час небо было полностью затянуто тучами и висело над самыми их головами. В свете фонарей оно казалось бордовым, словно в густую тушь добавили немного киновари. Думается, абсолютно подавляющее большинство людей, глядя на эти густые сумерки, неизбежно впало бы в сонливость. И даже страдавшая бессонницей Фэн Лукуй ощутила острое желание поскорее оказаться дома. Гу Цяньцянь по сравнению с ней была еще более нетерпелива:

– Я и не думала, что уже так поздно. Столовая вот-вот закроется…

– Ты хочешь пойти в столовую?

Столовая располагалась на цокольном этаже учебного корпуса. Девушки уже миновали главный вход и держали путь в сторону общежития.

– Сначала мне нужно вернуться в комнату и взять контейнер.

– Хорошо. Мы тебя проводим.

Переход, соединявший учебный корпус, административный корпус и общежитие, пользовался спросом только в дождливую погоду и зимними ночами. Летом вечерний свет фонарей привлекал мошкару и комаров, поэтому все старались обходить его стороной. Учащиеся с гораздо большей охотой предпочитали возвращаться в общежитие через спортивную площадку. Но в эту зимнюю ночь они предпочли ей защиту стеклянной крыши, передвигаясь по переходу группками по двое-трое человек. Несмотря на то что крытая галерея не защищала от ветра, тусклый свет фонарей внушал спокойствие.

– Боюсь, что на морозе люди сильнее ощущают волнение, усталость и страх. – Яо Шухань сознательно шла слева от них, чтобы хоть как-то защитить девочек от ветра.

Свернув за угол (если бы они продолжили идти прямо, то дошли бы до главного входа в административный корпус), они оказались перед зданием общежития. Главный вход был обращен на восток, а коридор вел прямо к двери. Увидев, что до места назначения рукой подать, Яо Шухань внезапно остановилась.

– Можем задержаться на пару минут? – попросила она Гу Цяньцянь.

– Без проблем, мы не торопимся.

Тогда Яо Шухань сделала несколько шагов, выйдя за пределы крытой галереи, и оказалась в узком прямоугольном открытом пространстве шириной около четырех метров, зажатом между коридором, выложенным ромбовидной плиткой, и зданием общежития. Там не было газона, как не было и настила. Возможно, потому, что всю землю на пятачке полностью вытоптали снующие туда-сюда ученики, даже мох не прижился в этом закутке. Бугристый голый желтозем во время дождя превращался в месиво. Яо Шухань подошла к окну. Фэн Лукуй и Гу Цяньцянь