Веронская насмешница - Кристина Додд

– Мои условия. Раз уж, судя по всему, лишь я одна могу его видеть и слышать, то, значит, держу его за жабры. – Я торжествующе вернула князю идиому, которую он произнес, делая мне так называемое предложение, и которую я сперва не поняла.

– Мой отец был человеком старомодным. Ему бы ни в коем случае не понравилась женщина независимая, упрямая и безапелляционная, как вы. Маменька была нежной благородной дамой, любила его, просто обожала. Так же, как он любил и обожал ее.

Я кивнула.

– Точно так он и сказал, даже его суровое лицо смягчилось, когда он произнес имя жены. Я хорошо ее помню. Они с моей мамой так хохотали… Что такое?

Физиономия Кэла стала непроницаемой, как на дипломатических переговорах.

– Многие полагают, что, если они упомянут о связях с домом Леонарди, их влияние возрастет. Уверяю, вашей маменьке незачем прибегать к таким уловкам. Я уже связал себя с домом Монтекки. – И он двинулся дальше.

Я обеими руками вцепилась сзади в нижний край его камзола. От неожиданного рывка князя качнуло назад.

– Если жизнь вам дорога, никогда больше не смейте таким образом говорить о моей матери. Никогда! – Я нацелила указательный палец прямо ему в лицо. – Не смейте говорить о ней в таких выражениях нигде и ни с кем. Даже думать так не смейте! – Мой палец дрожал от гнева. – У вас хватает бесстыдства воображать, что Монтекки нуждаются в связях с родом Леонарди, чтобы стать более влиятельными? Да вам вообще известно, кто мы такие? Знаете ли вы цену нашим поместьям и землям, винам и виноградникам, золотым монетам, фамильным корням – и нашей вам преданности? – Я вскинула вверх обе руки, будто отшвыривая прочь и его самого, и влияние семьи Леонарди. – Все мое детство госпожа Джульетта и ваша мать были лучшими подругами. Как и все ваше детство, князь Эскал! Не будь вы таким самодовольным, надутым княжонком, заносчивым сопляком, тоже знали бы об этом!

От моей тирады напускную непроницаемость с его жутко уродливого лица как ветром сдуло.

Ладно, признаю, жутко уродливым он не был, но куда ему до писаного красавца Лисандра; к тому же сейчас князь Эскал представлялся мне гадким, как тролль какой-нибудь.

Он набрал в грудь воздуха, чтобы заговорить. Но я еще не закончила.

– Я все-таки выйду за вас. Принесу такую жертву, ведь вы так старательно уничтожили мое доброе имя, сделаю это ради репутации своей семьи. Надеюсь, вы что-нибудь отморозите себе на брачном ложе, я уж позабочусь, чтобы это самое ложе было вам на радость холодно как лед. – Я развернулась, чтобы помчаться куда глаза глядят.

Передо мной в воздухе вдруг возник призрак мертвого князя.

Я взвизгнула и внезапно обнаружила себя рядом со своим нареченным, не понимая, как туда переместилась. Скорее всего, одним прыжком.

– Больше так не делайте, – сказала я старшему Эскалу.

Он указал на меня пальцем.

– Я согласен на договор.

– Что?

– Ты победила. Твоя тирада была такой громкой, что меня просто вышвырнуло из толщи холодного камня, а все для того, чтобы принять твои условия.

– Моя тирада? – Я махнула рукой в сторону нынешнего князя. – Вы слышали, что он говорил?

– Да. – У Эскала-старшего было такое же невозмутимое выражение лица, как недавно у его сына. Похоже, тот научился этому приему у папеньки. – Недостойные слова.

Этот разговор ни в коем разе не смягчил мою ярость.

– Но он ваш сын и мужчина, поэтому ему можно это спустить?

– Если бы он меня слышал, я бы побеседовал с ним насчет вежливости, которую заслуживает синьора Джульетта и ее родня. – А потом без всякой необходимости уточнил: – Но он меня не слышит, – и более оживленно добавил: – В любом случае ты здорово сбила спесь с моего сына. Из тебя вышла бы для него хорошая супруга. Но раз ты не намерена становиться ему доброй женой, повторяю: я принимаю твои условия. Когда найдешь моего убийцу, я доставлю тебя прямиком в объятия твоего Единственного и Неповторимого.

У меня хватило мудрости не отбросить сразу все свои подозрения:

– А какое вам дело до того, что я не буду доброй женой?

На это Эскал-старший напомнил старую поговорку:

– Добрую жену взять – ни скуки ни горя не знать. Мой сын заслуживает покладистую супругу, которая станет его обожать.

– Как, без сомнения, и всякий мужчина. А какого мужа заслуживает женщина?

Убиенный князь озадаченно нахмурился.

– Не понимаю вопроса.

– Конечно, не понимаете, – кивнула я ему. – Куда ж от этого деваться.

Призрак исчез так же внезапно, как появился, а мой нареченный нейтральным тоном поинтересовался:

– Мой отец вернулся? С какой целью?

– Сказать, что вы заслуживаете покладистую и обожающую жену.

– Но я хочу жениться на вас.

В своем роде это было и забавно, и эффектно, но я кипела от злости.

– Тогда вы выбрали до изумления дурацкий способ это продемонстрировать! – Я перевела дух. – При крещении мне дали четыре имени, вам известно?

– Нет. – Он осторожничал, поскольку даже у него, такого высокопоставленного и величественного, имелось всего одно имя в дополнение к фамилии.

– Меня зовут Розалина-Гортензия-Магдалена… Элеанора. Отец нарек новорожденную дочь Розалиной в надежде, что она будет целомудренной и достойной. Гортензия и Магдалена – мои бабушки, эти два имени были необходимы, чтобы поддерживать хрупкий мир между нашими семьями. А имя Элеанора выбрала мама. Возможно, даже до вас дойдет, что она сделала это в честь своей дорогой подруги. – Тут я отшатнулась от князя и зашагала прочь.

Он поспешил следом, коснулся моей руки. Я резко обернулась:

– В чем дело?

– Если мы собираемся поужинать, нам в другую сторону. – Он показал куда.

– Конечно. Я сбилась с курса. – Я стремительно крутанулась и зашагала на свет свечей, который лился из широкого проема в стене.

Князь пробормотал что-то, чего я не пожелала услышать, и последовал за мной. На ходу я заметила сбоку какое-то движение. За портьерой снова возникло тонкое, бледное, грустное лицо Орсы с кухни. Оказалось, она куда старше, не девочка, а женщина; она жалобно смотрела на меня, а когда я тоже взглянула прямо на нее, поспешила укрыться за портьерой.

Приближаясь к трапезной, я услышала нарастающий гул голосов. Стало легче от предстоящего воссоединения с семьей, но и тяжелее, ведь, несмотря на многочисленные клятвы, я все же выходила из себя.

Не постоянно, но все-таки больше одного раза. Да, это определенно правильная формулировка: больше одного раза, но не постоянно. Конечно, сегодня я психовала чаще, чем в последние несколько лет, и более яростно, но…

Князь Эскал мягко придержал меня за плечо. Я остановилась, однако не повернулась