Веронская насмешница - Кристина Додд

– И сын не видит. Думаешь, стал бы я тратить время на глупую женщину, если бы мог поговорить со здравомыслящим мужчиной?

Я топнула ногой:

– Теперь ясно, от кого ваш сын унаследовал надменные манеры и необоснованное чувство собственного превосходства.

На лице Эскала-старшего появилась улыбка, озарившая его немолодое красивое лицо.

– Сейчас ты говоришь в точности как моя жена.

Я огляделась.

– Она что, тоже здесь, скользит сквозь воздух и затевает беседы с простофилями?

– Разве она не в безопасном монастыре, куда я отправил ее перед родами? – Он пристально смотрел на меня.

Мне пришлось немного помолчать.

– Ваша жена, княгиня Элеанора, родила дочь, княжну Изабеллу, но, услышав о вашей кончине, впала в тоску и умерла от горя.

Призрак застыл… на миг. Потом приблизился к перилам и стал, как и я, смотреть на город. Видно было, как он борется с обрушившимся на него новым горем.

– Я боялся, что так оно и есть. Когда я вернулся во дворец и увидел там малышку, но не ее мать… Элеанора была моей возлюбленной супругой. Будь у нее выбор, она ни за что не покинула бы свое дитя.

Я встала рядом с ним у перил.

– Соболезную вашей потере, но молю меня просветить. Как вы могли этого не знать? Разве она не где-то рядом?

– Она умерла, преисполнившись благодати, и ушла дальше, в иные сферы. А мне, боюсь, придется ошиваться тут, пока не свершится правосудие. – Он посмотрел на меня, и я увидел в его глазах алмазный блеск призрачных слез. – Понимаешь, она была слабого здоровья. После Эскала она не смогла выносить нескольких младенцев подряд. Мне бы следовало никогда больше к ней не прикасаться, но мы любили друг друга.

– Понимаю.

Он стремительно обернулся ко мне, уже не скорбящий об утраченной любви мужчина, но судия:

– Тебе-то откуда знать такие вещи? Разве ты не девственна?

Я всплеснула руками.

– Все в Вероне, даже призраки, помешаны на моей девственности! Откуда такой интерес?

Призрачный князь окинул меня взглядом – не таким, каким мужчина смотрит на женщину, нет, так крестьянин оценивает предназначенную на племя скотину.

– Признаюсь, выбор сына меня удивил. Больно уж ты стара.

– Карга пожухлая.

– Скорее, слегка переспелая.

Это прозвучало так, будто он хочет меня утешить, но я только зубами заскрежетала.

А призрак продолжал:

– Полагаю, он думает, что твоя зрелость пойдет на пользу, когда тебе придется разбираться с общественными и политическими разногласиями в Вероне.

– Так он мне и сообщил.

– К тому же твоя мать Джульетта исключительно плодовита. Сколько у нее сейчас детей?

– Семеро, и еще один на подходе.

– Наверняка это сыграло свою роль в решении моего сына.

– Да, об этом он мне тоже сообщил. Так романтично, что у любой девушки голова кругом пойдет.

– Женщина твоих зрелых лет…

– Благодарю вас, я совершенно здорова.

– …уж наверняка имела шанс насладиться подобным головокружением.

– До недавнего времени со мной ничего такого не случалось.

– Выходит, ты влюбилась в моего сына. – Это явно его порадовало.

– Нет.

А вот это не порадовало его вовсе. На миг его лицо стало поразительно живым для фантома.

– Так кто же тогда твой любовник?

– Нет у меня… никакого… любовника, – сквозь зубы процедила я. – Мой единственный и неповторимый – Лисандр из венецианского дома Маркетти. Но соприкасались лишь наши руки, и ничего более, а из-за омерзительных происков вашего сына мой любимый теперь навсегда для меня потерян.

Покойный князь заинтересовался и приступил к расспросам. Пришлось рассказать о событиях в саду, как князь Эскал обманом поцеловал меня, считавшую, что это Лисандр, как нас застукали и теперь должны женить. А еще как я объяснила все Лисандру, а он разобиделся, что я не заметила подмены.

– Но ведь раньше я никогда не целовала ни одного из них, откуда же мне знать разницу?

Отсмеявшись, этот предвзятый старый пердун (к вашему сведению, смех призрака звучит как исполненный мимо нот мадригал) заявил:

– Похоже, мой сын поступил правильно, согласившись на тебе жениться.

– Вы хотите сказать, это услуга? По-вашему, он оказывает мне честь? Вы вообще слышали, когда я говорила, что все это сделано намеренно? Он умышленно обманул меня, поскольку его список моих достоинств и недостатков показал, что достоинств больше.

– Логика всегда была его сильной стороной, – одобрительно подтвердил призрак.

Я продолжила:

– Он решил, что хочет на мне жениться, и вместо того чтобы справиться с эмоциями и начать за мной ухаживать или даже обратиться к моему отцу и просить моей руки, как положено благовоспитанному мужчине, взял и публично меня унизил. Вся Верона сплетничает и смеется надо мной, после этого скандала я не смею даже нос высунуть из Каса Монтекки, во всяком случае при свете дня, разве что сюда вот явилась, да и то в крытом паланкине под охраной людей князя, и, кстати, пока меня несли по улицам, я слышала хихиканье. – Под конец своей речи я уже вопила в голос. Я понимала, что ору, но уверила себя, что это не считается нарушением данного матери обещания, ведь Эскал-старший на самом деле не существует.

Интересно, что его лицо вдруг посерьезнело.

– Всегда считал, что у моего сына подходящие мозги для стратегии, но тут Кэл совершил дурацкую ошибку.

– Кто такой Кэл?

– Эскал. В детстве его мать звала сына Кэлли, ну а я немного сократил.

«Кэлли». Ха! Это нужно запомнить на будущее.

– Вы меня удивляете. Что за глупая ошибка? До сих пор вы его восхваляли.

– Даже самая большая любовь чахнет от звуков смеха. Если он хочет жениться на тебе по-хорошему, все эти скандалы и насмешки совершенно ни к чему.

– Тут нечему чахнуть. Между нами нет любви.

– И не будет, пока он не загладит свою вину. Я ему это скажу.

– Вы же говорили, что он вас не слышит.

– Но сказать я все же могу. – Его голос прозвучал так царственно и повелительно, что мне даже странно стало, как это он не может обратиться к кому угодно и быть услышанным.

Вероятно, дело в том, что он был всего лишь фантомом, возникшим у меня в голове под воздействием каких-то травок. Скорее всего, я была не совсем в себе – подобное ведь вполне возможно, это доказывала моя недавняя затяжная лихорадка, которая принесла мне удивительные видения, ужасные кошмары и многочисленные воспоминания. Я спросила:

– И что это изменит? Я поклялась не выходить замуж, кроме как по взаимной страсти, чтобы наш союз был полон любви и преданности, в точности как у моих родителей.

– Не каждой паре дано быть Ромео и Джульеттой, –