Дети волков - Вера Бук

Мебель с виду казалась антикварной, и у меня не было сомнений, что она прослужила не одно поколение. Над столом висела люстра без лишних изысков и показного лоска. Наверное, такая же могла бы висеть в охотничьем домике. Стены были увешаны фотографиями в рамках. На большинстве из них был Хофер с сыном – Мартином, если мне не изменяла память – и женщиной, которую я до этого не встречала в Альменене. Возможно, они с Хофером развелись или она умерла. Стоило заранее выяснить наверняка, что с ней сталось, чтобы не наломать дров.

– Я как раз сделал кофе. А еще есть пирог. Не хотите кусочек?

Я улыбнулась. В Альменене, к кому бы ты ни пришел, всегда можно было рассчитывать на свежесваренный кофе и как минимум один вид пирога.

– С удовольствием, – ответила я. Пока Хофер возился на кухне, я внимательно рассматривала стены, увешанные сертификатами, старыми черно-белыми фотографиями мужчин, стоящих на лестнице в черных фраках, шляпах, с тростями и часовыми цепочками. На другой, очень размытой фотографии был изображен мужчина в скалолазном снаряжении, взбирающийся на вершину.

– Это мой отец, – пояснил Хофер, внезапно снова оказавшись у меня за спиной. – Тоже мэр Альменена. Ледник, на который он поднимается, называется «Обер-Швeрце». Необузданная зверюга, – улыбнулся он. – Это темная заснеженная вершина, которую можно увидеть с деревенской площади правее от церковной башни.

Я кивнула, делая вид, что вспомнила. Честно говоря, окружающие нас горы казались мне одинаковыми. Однажды я решила сделать небольшой круг по окрестным тропкам, но они так круто уходили вверх, что дневная прогулка грозила перерасти в горный поход. Мы были буквально окружены двухтысячеметровыми пиками.

– Прошу вас.

На столике гостиной стоял кофейник и два куска пирога на тарелках, расписанных цветами. Пирог наверняка был ореховым и, без сомнений, из цельнозерновой муки, как и вся выпечка в городе. Хлеб и пирожные в Альменене были совсем не похожи на те, к которым я привыкла у себя на родине. Они были массивные и темные, как атмосфера в домах и как старый кожаный диван, на который приглашающе указал Хофер. Я села на холодную кожу, а он устроился в кресле напротив меня.

– Уже успели освоиться у нас в Альменене? Городскому жителю, должно быть, сложно свыкнутся со столь значительными переменами?

– Нелегко, вы правы, – призналась я. – Но все были такими дружелюбными, что освоиться было несложно.

Я решила не уточнять, что «все» не включали пожилых дам в деревне, чьи многозначительные взгляды вынудили меня изменить свой стиль в одежде в первые же дни. И родители учеников, которые скептически относились к моим методам обучения и нововведениям. Хотя Хофер и сам все прекрасно понимал, потому что в таком маленьком городе все обо всем знали.

– Как вам дом Карлсенов? – спросил он. – Вам нужна помощь с ремонтом?

Я невольно вспомнила про сломанные жалюзи, неисправный свет в ванной, протекающую лейку душа и неработающую плиту, из-за которой мне вот уже две недели приходилось питаться холодными блюдами, но ответила:

– Благодарю, я справляюсь.

Он недоверчиво вздернул бровь.

– Я серьезно, если вам нужна помощь, у нас в деревне есть несколько человек, которые могут помочь. В конце концов, дом уже давно пустует.

Представляю, как бы на меня посмотрели соседи в моем прошлом доме, если бы я постучалась к ним и попросила их помочь починить кухонную плиту. На самом деле, с большинством из них я ни разу не говорила.

– Честно говоря, есть пара моментов, но я уже позвонила в компанию, которая сможет прислать своего специалиста.

– Из другого города? – По интонации Хофера я поняла, что он не сомневался в точности своей догадки. Я улыбнулась.

– Да. Но пока никто со мной не связался.

– Неудивительно. – Он ткнул вилкой в пирог. – Что вы хотите отремонтировать?

Я не сдержала смеха:

– Можно сказать, почти все.

– Вам стоило сразу прийти ко мне. Я пришлю кого-нибудь.

– Спасибо, это очень мило с вашей стороны. – Я сунула в рот кусок пирога с ореховым терпким вкусом.

– Нам бы хотелось, чтобы вы чувствовали себя как дома и остались с нами надолго. Школьникам ни к чему частые перемены.

От шока я поперхнулась крошками и закашлялась. Вопреки ожиданиям мэра, я не планировала оставаться в Альменене надолго. Я и приехала в город лишь потому, что из-за «посттравматического расстройства» меня насильно перевели в «более спокойное» место.

В моей прошлой школе произошло массовое убийство. На девять часов я стала заложником собственного ученика: психически неуравновешенного и расстроенного пятнадцатилетнего подростка, который незаконно раздобыл огнестрельное оружие и убивал по одному человеку из школьного персонала каждый раз, когда звенел звонок. Это был по праву самый трагический случай в истории страны.

Моя фотография попала во все газеты в прошлом году (именно тогда произошла трагедия) под заголовком «Жертва номер девятнадцать». Я была следующей в очереди, и дуло пистолета уже касалось моего виска в ожидании девятнадцатого звонка, когда полиции, наконец, удалось усмирить мальчика. Я стала трагической героиней таблоидов, и каждый мой шаг в школе переосмысливался.

Я была уверена, что Хофер знал мою историю и считал, что с подобным опытом не стоило возвращаться в крупную школу. Но он ошибался. Я была горожанкой до мозга костей. В деревне, в окружении коров, гор и цельнозерновых продуктов, я чувствовала себя не в своей тарелке.

– К слову об учениках, – начала я, пользуясь случаем и переходя к истинной цели своего визита. – Мне кажется, что одному из учеников было бы полезнее пойти в среднюю школу. В городе.

Я достала из сумки копии сочинений Иессея и положила их на стол между тарелками с пирогом. Хофер с интересом подался вперед.

– Его успеваемость выше среднего по всем предметам, – продолжала я. – Но особенно впечатляют его сочинения. Я не встречала еще ни одного подростка, который бы так излагал свои мысли.

– И кто же он, позвольте узнать?

– Его зовут Иессей Гланцер.

Мэр поднял голову и какое-то время молча смотрел на меня. Затем он взял со стола сочинение и принялся читать его более внимательно, откинувшись на спинку стула. Его лицо полностью скрылось за листами бумаги.

– Вы знаете, что Иессей из того поселения…

– Лестница Иакова, – перебил меня Хофер, не опуская листов. – Конечно, знаю. Как мэр, я отвечаю в том числе и за поселение.

– В таком случае, думаю, вы знаете, что у детей из поселения, Иессея и Ревекки… Кхм, что у них нет документов для регистрации в здешней школе…

Он остановил меня жестом, продолжая внимательно читать сочинение, и я раздраженно замолчала. Он читал, перелистывая, словно