Что скрывает прилив? - Мария Орунья

– Не сомневаюсь, сеньор Раллис. Пусть Юдит Помбо хотела модернизировать турнир, но разве можно желать ей смерти по этой причине?

– Под ударом оказывается не только традиция, но и экономика региональных теннисных федераций. Если все матчи финала проходят на одной и той же площадке, это значит, что местные федерации лишаются дохода от продажи билетов. Не говоря уже о сопутствующих отраслях: гостиничный, ресторанный бизнес – все, что можете представить в связи с таким событием, как Кубок Дэвиса. В 2000 году финал проходил в Барселоне, Испания стала чемпионом, но полуфиналы игрались тут, в Сантандере. Догадываетесь, сколько рабочих мест это обеспечило, сколько денег принесли городу болельщики, сколько удалось заработать на рекламе, каким окном в мир стал для Сантандера чемпионат, за которым наблюдала вся планета? И это не считая спонсорских контрактов!

– Спонсорских контрактов?

– Неужели не очевидно, что если Кубок Дэвиса будет проходить в одной европейской стране, то большинство контрактов и самые выгодные условия получат крупные спонсоры, а на долю местных компаний ничего не останется, так что они в итоге перестанут участвовать. Но этого не произойдет, если сохранится тот же формат, в каком проходил турнир до сих пор, понимаете?

– Иными словами, новый формат будет способствовать сохранению Кубка Дэвиса и увеличит его доходы, но при этом повредит региональным федерациям и малому бизнесу.

– Именно так. Не говоря уже об атмосфере, о магии. Разве вы сами не замечаете? Мы все переводим в цифры, в рентабельность… Я же не дурак, я понимаю, что перемены и инновации необходимы. Но чем мы за них расплачиваемся? Посмотрите. – Раллис указал на пару за столиком неподалеку, оба уткнулись в телефоны. – Видите? Даже не смотрят друг на друга. Прогресс, который принесли технологии, – это огромный шаг назад в социальном взаимодействии.

– Но в таком случае, если Кубок Дэвиса не станет более современным, то интерес к нему угаснет и он в конце концов исчезнет.

– Есть и другие пути, можно ведь стимулировать турнир, реформируя его, а не перестраивать настолько, что от него остается только название. Рано или поздно все меняется, это неизбежно…

Василь Раллис помолчал, вспоминая свой спор с Юдит Помбо на неформальной встрече в штаб-квартире Федерации в Барселоне несколько месяцев назад.

“О, Раллис, ну хватит предаваться ностальгии! Ты же сам понимаешь, что Дэвису нужна встряска, он уже выдыхается”.

“Отказаться от домашних матчей – это серьезная ошибка, Юдит. Игроки же соревнуются не только ради себя, они представляют страну, как ты не понимаешь! Теряется дух, теряется атмосфера, которая…”

“Ты с возрастом совсем раскис. Знаешь, в прошлом было не лучше. – Юдит ласково улыбалась, но в ее взгляде был стальной блеск. – Посмотри, как устроены новые форматы, Раллис. Тот же кубок Лейвера”.

“Он только начал свой путь, еще неизвестно, продержится ли он сотню с лишним лет, как Дэвис”, – возразил он, хотя, по правде говоря, ему нравился этот новый турнир, созданный Роджером Федерером, где раз в год в одном и том же месте в течение трех дней лучшие европейские теннисисты состязаются со звездами тенниса, представляющими остальной мир.

“Насколько я знаю, они уже добились, чтобы заработанные на нем очки учитывались в рейтинге ATP”.

Раллис смог только огрызнуться:

“Посмотрим, надолго ли их хватит”.

Валентина наблюдала за экс-теннисистом и никак не могла определить по выражению лица, о чем он думает. Наконец она решилась прервать его размышления:

– Из того, что вы нам рассказали, я делаю вывод, что мотивы для устранения Юдит могли быть не только эмоциональными, но и экономическими. Ее позиция в ITF была настолько значимой?

– О, – встрепенулся Раллис, – дело не только в ее должности, но и в возможности влиять на голосование. У Юдит были хорошие связи в бизнесе, и к ней тянулось множество финансовых ниточек, лейтенант. И речь идет об очень крупных суммах.

– Никакой мотив не оправдывает убийство.

– Разумеется. Этого я отрицать не могу. Послушайте, я люблю теннис, а Юдит любила деньги, успех для нее выражался в цифрах и суммах, в них была ее власть, и она сознательно готова была вредить спортивной стороне вопроса. Было ли это достаточным мотивом, чтобы ее убить? Для меня – нет, разумеется. Другое дело, что я не собираюсь слишком горевать из-за ее смерти, лгать не стану.

– Но финансовые потери, вероятно, могли затронуть и лично вас – человека, который за пять минут успел бросить тень подозрения на Пабло Рамоса, а заодно на всех остальных гостей.

– Ох, ну вы и хватили! – Раллис расхохотался. – А с вами нужно держать ухо востро. С Пабло Рамосом я познакомился только тут, в Сантандере, и это странно, потому что мы вполне могли встретиться в штаб-квартире в Барселоне, но, как видите, ни разу там не пересеклись, и я вас уверяю, что не имею ничего против этого парнишки. Наоборот, я им восхищаюсь. А что касается финансов, то моя семья обеспечена на несколько поколений вперед. Я не такой идеалист, чтобы считать, что из-за отсутствия одного человека мир перестанет вращаться. Возможно, это произойдет не так скоро, не так радикально, но Кубок Дэвиса все же ждут перемены. И то, что Юдит исключена из уравнения, только дает нам отсрочку.

– А кто займет ее пост в ITF, вам известно?

Теннисист развел руками, но назвал пару-тройку имен, все американцы.

– А эти люди поддерживают новый формат Кубка Дэвиса или нет?

– Никогда нельзя сказать точно. Вы же свидетель, как самые возвышенные идеалы рушатся, когда к ним примешиваются экономические соображения. Но я рискну предположить, что эти люди выступают против новых правил.

– Какое совпадение.

Валентина повернулась к Ривейро. Оба понимали, что Раллис только что подсказал им веский мотив, чтобы убрать Юдит, – деньги. Если Сантандер перестанет принимать у себя Кубок Дэвиса, это будет тяжелым ударом для Союза предпринимателей Кантабрии. Исчезнет столько возможностей для бизнеса и рекламы. Но с другой стороны, турнир приезжает в город не каждый год, так что вряд ли имеет настолько большое значение для местных предпринимателей.

Кого сильнее всего могло затронуть изменение формата Кубка Дэвиса? Может быть, Федерацию тенниса Кантабрии? На ужине были ее президент и член совета директоров – Феликс Малианьо и Виктория Кампоамор. Что же до почетных членов клуба, Марко Фьоре и его жены Росаны Новоа, возможно, они теряли какой-то источник дохода? Этот вопрос стоило изучить. А вот Василя Раллиса, похоже, финансовые вопросы не беспокоили вообще: если он разумно вложил заработанное за время спортивной карьеры, ему была обеспечена безбедная старость.

Но складывалось впечатление, что Раллисом движут не личный интерес и выгода, а безусловная любовь к теннису и его традициям. Валентина с любопытством наблюдала за спортивным гением. Достаточно умен, чтобы спланировать такое изощренное преступление, и достаточно идеалист, чтобы его оправдать. Однако он находился в салоне, когда Юдит была убита. Как он мог вонзить клинок ей в сердце?

Появление Пабло Рамоса заставило Валентину отвлечься от размышлений. Лейтенант заметила, что корты не оборудованы пандусами, и предположила, что кто-то помог Пабло преодолеть лестницу. Она так сосредоточилась на разговоре с Раллисом, что успела позабыть о молодом теннисисте. Тот смотрел на нее с подозрением. Отец, склонившись к нему, что-то негромко сказал, Пабло кивнул, подъехал к Валентине и протянул