Что скрывает прилив? - Мария Орунья

– И вы думаете, что Марко?..

Если выяснится, что это правда, то мотив и в самом деле серьезный.

– Лейтенант, мне больше совершенно нечего вам сказать, поверьте. И вообще, возможно, я ошибаюсь, не так поняла пару фраз, вырванных из контекста. Вы ведь понимаете?

– Понимаю.

Валентина переглянулась с Ривейро. Все участники вечера при первой возможности пытались бросить подозрение на остальных. И беспомощная с виду рохля Маргарита была в этом плане куда агрессивнее Василя Раллиса – тот, казалось, просто делится секретами по доброте душевной.

Лейтенант в упор посмотрела на Маргариту:

– Скажите вот что. После смерти Юдит, как я понимаю, в клубе грядут перемены.

– О, не знаю, возможно…

– Кто займет ее пост президента? Наверное, есть какой-то регламент на такой случай?

– Ну… – лицо Маргариты пошло красными пятнами, – должность Юдит перейдет к вице-президенту, разумеется.

– Разумеется. А что насчет вас?

– Насчет меня? Ну… Может быть, допустим… Есть вероятность, что меня повысят до вице-президента. Но это, естественно, будет решаться на совете директоров, как раз сегодня днем назначено совещание в связи со вчерашним трагическим событием.

– Понятно.

Валентина даже не шелохнулась, когда Маргарита задела чашку с чаем на столе и смахнула ее на пол.

Маргарита Родригес

Можно ли кого-то почитать, боготворить и одновременно ненавидеть? Маргарита не могла понять, как в ней уживаются эти чувства. Юдит постоянно ее унижала, причем не стеснялась делать это на людях. Заваливала ее работой в клубе, пока сама занималась своими делами в “Смарте”, но и там Маргарита ей тоже помогала.

“Кстати, Маргарита, тебя не затруднит завтра заехать в химчистку и забрать мое вечернее платье? Милая, ну если завтра суббота и у тебя все равно никаких планов, чего тебе стоит? Дорогая, у меня ведь обед с канадским инвестором…”

И действительно, у Маргариты не было никаких планов, разве что сидеть дома в компании кошки. Так что Маргарита ехала за платьем и потом везла его в усадьбу в Маталеньясе, больше напоминающую дворец, и завидовала там всему. Завидовала саду, небрежно брошенным на кровать нарядам, решительности Юдит, ее идеальному маникюру и безупречным волосам. Как Юдит умудрялась, хоть и была старше Маргариты, выглядеть так молодо? Маргарита завидовала ее спортивной фигуре, ее насыщенному графику, ее любовникам. Ее красноречию и изощренному уму, ее острым и язвительным шуткам, ее деловой хватке. И Маргарита чувствовала, как же ей повезло, что она может пить кофе в ее доме, видеть ее обнаженной, когда Юдит переодевается и примеряет платья для коктейлей и встреч. Женщины Маргариту не привлекали, но она была совершенно очарована Юдит. Она готова была сделать все, что та попросит. Все что угодно.

Но она и ненавидела Юдит – за то, что та заставляла ее чувствовать себя ничтожной, жалкой, нелепой, за то, что не хотела доверить ей более важную роль в своей жизни. И за тайные встречи с Марко Фьоре. Она их видела, о да! Видела в ее кабинете в “Смарте”. Этот альфонс обжимался с Юдит, доводил ее до экстаза, а она стонала на столе – и Маргарита за всем этим наблюдала в щелочку двери из смежной комнаты. Она не могла оторвать взгляд от этой сцены и стояла не шевелясь, пока любовники не закончили. На следующий день она попыталась предупредить Юдит насчет Марко.

– Этот неаполитанец замешан в темных делах.

– Какой ужас. – Юдит в притворном испуге вскинула руку к губам, потом с некоторым опасением посмотрела на секретаршу. – О каких именно делах ты говоришь?

– Нелегальные ставки, договорные матчи. До меня дошли слухи, что в Италии…

– Ох, я тебя умоляю! Милая, тебя что, климакс замучил? Не говори мне больше ничего… Ты себе выдумала целый детектив – и все из-за этих сериалов, которые смотришь запоем вечерами. Бедненькая моя.

– Юдит… – Маргарита чувствовала, что вот-вот расплачется. – Я тебе говорю, это не шутка. Вроде бы у него даже были в Италии проблемы с законом и как раз из-за этого, надо бы присмотреться, чем он занимается в клубе, и сообщить в TIU, если выяснится…

– Кошмар, еще и прямо в TIU! Маргарита, с каких пор ты такая буквоедка? Это же один из почетных членов клуба, а его жена у нас тратит сумасшедшие деньги. Ну-ну, глупенькая, – проворковала она, легонько потрепав Маргариту по щеке, – думаешь, я не знаю, что наш “итальянини” – редкий шельмец? Но тут он не безобразничает, да и глаз радует, мерзавец.

Больше они об этом не говорили, и скрытая угроза Маргариты донести на Марко в отдел по соблюдению этических стандартов в теннисе осталась без внимания. Но с тех пор уже ничто не было как прежде. Поначалу Маргарита не могла понять, что так сжигает ее изнутри. Та интимная сцена впечаталась в ее память, возбуждала ее, но не это было причиной. Только позже она осознала, что внутри у нее бушует ярость, бешеная ярость, которая грозила затопить все вокруг.

Валентина и Ривейро встретились с Марко Фьоре и Росаной Новоа по отдельности, в другом помещении клуба. Вице-президент, ныне исполняющий обязанности президента, настоятельно просил держать все в секрете, потому что к дверям клуба уже стали подтягиваться журналисты.

“Телефоны звонят не переставая”, – пожаловался он и отвел их в кабинет на верхнем этаже, напоминавший скорее конференц-зал, со столом минимум на двадцать человек и кожаными диванами. Из широких окон открывался вид на грунтовые корты, а за ними – на старые конюшни при дворце Ла-Магдалена.

Лейтенант и сержант выслушали очередной пересказ событий вчерашнего вечера. И опять никаких расхождений.

– Сеньор Фьоре, – без обиняков спросила Валентина, прикидывая, сколько стоит стильный спортивный костюм итальянца, – как вы думаете, кому могла быть выгодна смерть Юдит?

– О, совершенно никому! Это была необыкновенная женщина, и я первый оплакиваю ее гибель.

“Действительно первый”, – пробормотал Ривейро. Наконец хоть кто-то, кажется, был всерьез огорчен этой странной смертью – слезы Маргариты сержанта не убедили, а вот итальянец и в самом деле выглядел опечаленным. Однако Валентина, похоже, не готова была ничего принимать на веру. Вопросы она задавала хоть и деликатно, но с ощутимым холодком.

– Давайте сразу к делу, – произнесла лейтенант, заметив, как нервничает Марко под ее взглядом. – Вас с Юдит связывали близкие отношения?

– Близкие? В каком смысле?.

– В самом прямом, сеньор Фьоре.

– Что? Cazzo[8], да как вы смеете? Ни в коем случае, я женат!

Валентина устало вздохнула, Ривейро же насторожился, поскольку не знал за лейтенантом привычки задавать настолько прямые вопросы, не располагая надежными доказательствами.

– Послушайте, сеньор Фьоре, все, что вы нам расскажете, не покинет этих стен, и мы ни о чем не станем говорить вашей супруге, если только это не окажется совершенно необходимо, даю вам слово.

– Даете слово? Прошу прощения, но я вас не знаю и не собираюсь терпеть ваши инсинуации. Даже не представляю, откуда вы могли взять подобную ерунду.

Он встал и начал расхаживать по комнате кругами.

– Ну конечно, Маргарита… Porca puttana![9] Секретарша, так? – Он сжал кулаки. – Это она вам наплела?

– Сеньор Фьоре, – вмешался Ривейро, – нам просто нужна правда. Если вас с Юдит связывали близкие отношения, возможно, вы нам поможете разобраться, кто мог ей навредить. Мы знаем, что это были не вы, поскольку вы находились в салоне, когда она закричала.

После этих слов сержанта Марко явно расслабился.