Что скрывает прилив? - Мария Орунья

До переезда к Оливеру Гордону на виллу “Марина” в Суансесе, когда Валентина еще жила на своей старой квартире напротив пляжа Верблюда в Сантандере, она любила приходить в один уголок на Ла-Магдалене, где над морем вздымаются известняковые скалы, и подолгу стоять там, глядя, как волны хлещут маленький островок Фаро и остров Моуро. В этом месте она могла почувствовать себя крошечной, осознать себя как частицу мироздания, и это умиротворяло. Лейтенант вспоминала те времена без ностальгии и теперь прошла не останавливаясь мимо уголка, который раньше так ее успокаивал.

По пути они миновали выход на Королевский причал, куда Валентина, к своему удивлению, ни разу не спускалась. “Потом, если будет время, заглянем туда”, – сказала она Ривейро. По мере того как они поднимались на холм, огромный и прекрасный дворец Ла-Магдалена, почти полностью окруженный морем, вырисовывался все яснее. Его стиль представлял собой нечто среднее между типичным кантабрийским и английским, между дворцом и летним домом. Двускатные крыши с красными фахверковыми деталями чередовались с башнями, позаимствованными у старых замков, и вся эта эклектическая и курьезная конструкция визуально отсылала к Средневековью.

Это был последний королевский дворец, построенный в Европе. Его возвели на полуострове, где некогда росли только каменные дубы, кустарники и бурьян. Теперь полуостров мог похвастаться самой разнообразной флорой: робинии, тамаринды, лещина, платаны, лавр… Даже рощицы сосен, привезенных Альфонсо XIII из дворца Эль-Пардо. Этот король сделал Ла-Магдалену своим летним пристанищем с 1913 по 1930 год, устраивал тут парусные регаты и охоту, а еще играл в поло и в теннис – вероятно, борясь со скукой.

Лейтенант и сержант направились к внушительной каменной громаде каретного подъезда, именно там теперь входят посетители и слушатели летних курсов. Как могла Валентина знать, что первым, кого она увидит, как только шагнет в эту архитектурную фантазию над морем, будет Оливер Гордон?

6

Прощайте, дни покоя,Пора вернуться в бой,Ведь плох игрок такой,Что овладел всего одной игрою.

Мигель де Унамуно, “Отъезд” (из сборника “Тетрадь Ла-Магдалены”, 1934)

Дворец Ла-Магдалена – не дворец, а дом. Это сразу становится ясно при виде нарочитой, но практичной роскоши в обстановке, где все приспособлено для удобства детей, взрослых и прислуги. Несмотря на то что переделки и течение времени от многого оставили только внешнюю оболочку, в некоторых уголках еще чувствуются отзвуки домашнего уюта прошлых лет. Голос дворца по сей день прорывается сквозь забвение, а сотни геральдических лилий, украшающих лестницы, камины и гипсовую лепнину, напоминают, что владельцем этого величественного места был король Испании, но как частное лицо. Иначе почему он выбрал геральдическую лилию, одну из самых известных эмблем Бурбонов, а не какой-либо из символов испанской короны?

У Оливера Гордона был перерыв. Он устало рассматривал интерьеры огромного здания, иногда цепляясь взглядом то за геральдические лилии, то за геометрические узоры на полу, выложенные из трех видов дерева. Пройдясь по холлу и полюбовавшись внушительной лестницей, он присел неподалеку от стойки администратора.

Оливер изучал испанскую филологию в Университетском колледже Лондона, и теперь, помимо управления скромной гостиницей, в которую он превратил виллу “Марина” в приморском городке Суансесе, он сотрудничал с Кантабрийским университетом и участвовал в переводческих семинарах международного университета Менендеса Пелайо. Так он заработал некоторую известность и репутацию, поэтому и оказался тут – его попросили поработать на международной теннисной конференции, поскольку один из переводчиков в последний момент отказался.

За пять дней во дворце он уже наслушался всевозможных бесед и докладов. Оливер обратил внимание, что на конференции, помимо инструкторов по теннису, врачей и травматологов, неожиданно много психологов, коучей позитивного мышления и психической устойчивости. Неужели это такой проблемный вид спорта? Раньше Оливер даже не давал себе труда задуматься, как сильно влияет на игру покрытие корта – хард, грунт или трава.

Спорт Оливеру вообще не давался. За последнее время он перепробовал все, даже серфинг, с которым оказался несовместим, несмотря на стройное телосложение, крепкое здоровье и запас жизненных сил. А теперь Оливеру и вовсе ничего не хотелось. Он знал, что должен чем-то себя занять, но забросил даже уроки тенниса, которые несколько месяцев назад стали его последней попыткой найти вид спорта, в котором он был бы хоть сколько-нибудь хорош.

– Оливер, следи за ракеткой! – наставлял его инструктор. – Что ты ее держишь как сковородку? Давай-ка топ-спин!

– Топ-спин? No way[14], как его вообще делать?

Несмотря на неудачи, поначалу занятия ему нравились. Когда партнеры по тренировкам над ним шутили, он смеялся, а когда его многоопытный инструктор впадал в отчаяние, Оливер в утешение уступал ему в тренировочных матчах под ноль.

Это были безмятежные и радостные дни. Но радость никогда не была его надежной подругой. Она просто беспечно и тихо обосновалась рядом с ним, поселилась на вилле “Марина” в коттедже, который он делил с щенком бигля и с любимой женщиной, Валентиной Редондо. Да, радость тогда была рядом с ним. Но он знал, что за все приходится платить и ничто не остается неизменным вечно.

Бабушка рассказывала ему легенды шотландских горцев, они верили в существование Ку ши, огромного пса-волка, которого одни считали собакой волшебного народца, а другие – посланником смерти, потому что его появление предвещало чью-то гибель. Ку ши трижды предупреждал о своем приближении. Лаял раз, другой, третий. И после третьего раза навсегда утаскивал жертву в мрачную могилу лесов.

Первый лай в тот день раздался, когда Валентина не появилась на тренировке, хотя они с Оливером условились пойти в спорткомплекс Суансеса. Он позвонил ей, но Валентина не ответила. Вот тогда-то где-то глубоко внутри и прозвучал первый глухой стон. Почему он так встревожился из-за обычного опоздания? Оливер уже приступил к разминке, когда увидел, как к его корту направляется капрал Антонио Маса из команды Валентины. Бледный, лицо напряженное, рыжие волосы пылают как-то особенно ярко, а обычно наивный взгляд исчез. Оливер сразу понял – случилось что-то серьезное. И это был второй лай, которого никто, кроме Оливера, не услышал.

Хотя Оливер буквально бросился навстречу молодому агенту, эта сцена потом, в его воспоминаниях, разворачивалась будто в замедленной съемке. С каждым шагом он ощущал, как что-то раздирает его изнутри, пронзает насквозь. Капрал Маса заговорил, Оливер слушал его с нарастающим ужасом и чувствовал, как радость, поселившаяся в его душе, стремительно уносится прочь, даже не простившись.

Валентина, женщина с нежным сердцем, закованным в мощную броню, непримиримая воительница со злом. Ее чудесное тело, истекающее кровью. Ребенок. Обещание счастья, детского смеха. Ни она, ни ребенок, скорее всего, не выживут после такой потери крови. Оливер исторг крик, полный чистой, беспримесной боли, – и это был третий и последний лай чудовища.

Потом – отчаянная гонка в больницу, где Валентину оперировали до трех часов ночи. Известие о том, что ребенок погиб, счастливая новость, что ее спасли. Неспособность поверить в случившееся, ярость, оцепенение. Лейтенант Сильва выжил благодаря вмешательству Валентины. Арестованному такой удачи не выпало – этой неожиданной и рискованной эскападой банда Хунко обнулила его перед законом.

Несмотря на то что отдел по борьбе с организованной преступностью и наркоторговлей фактически ликвидировал ядро организации как в Испании, так и в Италии и Франции, а в Сантандере организовали беспрецедентную полицейскую операцию, снайпера, который нанес такой ущерб,