Что скрывает прилив? - Мария Орунья

поймать не удалось. Похоже, он не принадлежал к банде, а был из тех легендарных наемных убийц, безукоризненных и беспощадных, которые никому не раскрывают свое настоящее имя, даже нанимателю. Но Оливер был уверен, что Валентина ищет его и никогда не прекратит искать. Для нее это была не просто личная месть – она понимала, что для наемника жертва не столько безликая цель или цифра, сколько миссия. Валентину всегда обуревала болезненная потребность бороться со злом, пусть она и знала, что темная сторона мира никогда не перестанет существовать. В ее душе бушевала ярость, ее сжигало желание ответить ударом на удар – только так она могла вернуть миру хоть какой-то баланс. А теперь тьма внутри поглотила все ее надежды, мечты о будущем и все воспоминания о счастливом прошлом.

– Оливер! Надо же… Ты как?

– Что?..

Оливер настолько ушел в свои мысли, что даже не заметил, кто вошел в холл. Ривейро, как всегда дружелюбный, что-то говорил ему, расспрашивал. Но Оливер его не слушал. Оливер смотрел на нее, а Валентина будто окаменела. Они почти месяц не виделись, она похудела, но при этом в ней чувствовалась сила. Шрам от правого уха к подбородку был почти незаметен. А остальные? Сколько шрамов пересекает ее тело?

Валентина ощущала, как внутри нее нарастает сильнейший жар, будто электрический ток пронзает ее раздавленное сердце. Оливер Гордон, всегда такой энергичный и веселый, будто состарился на много лет, в нем словно погасла искра. Но ведь она разорвала их отношения, чтобы спасти его. Он забудет ее и продолжит жить, снова станет счастливым. Счастливым с женщиной без скелетов в шкафу, без тьмы в сердце, с детьми, которые будут каждый день превращать их общий дом в хаос.

– У тебя все хорошо? – Оливер уже стоял перед ней. – Очень рад тебя видеть. Я тебе звоню и звоню…

– О… – Она не могла отвести от него глаз. – Ну… слишком много работы. Ты же знаешь.

– Знаю.

– Наверное, нам лучше не… Ладно. Мы это уже обсуждали. – Она постаралась успокоиться, вернуться в роль лейтенанта гражданской гвардии. – Мы тут по поводу того, что произошло с президентом теннисного клуба.

– Понимаю, – кивнул он и тоже попытался изобразить невозмутимость. – Тут все на ушах стоят с самого утра. Журналисты ломятся внутрь, охрана едва справляется.

– А ты тут…

– А я тут всю неделю, работаю переводчиком на конференции. Сегодня последний день. Кстати, Юдит Помбо была во все дни, кроме вчерашнего.

Ривейро попытался разрядить повисшее в воздухе напряжение:

– А ты ничего не замечал? Ничего не показалось необычным?

– В сеньоре Помбо? Не знаю… Сейчас, пожалуй, ничего такого не припомню.

– Если что-то вспомнишь или узнаешь, обязательно сообщи нам, хорошо?

– Конечно. А правда, что она умерла, запертая в трюме на корабле?

– В трюме? – удивился Ривейро. – Нет, это произошло в каюте.

– И это убийство, да? В утренней газете писали про несчастный случай, обстоятельства которого еще уточняются, но мне кажется…

Валентина перебила его:

– Оливер, это все конфиденциально.

– Да, разумеется.

– Хорошо. В общем…

Она выдавила улыбку, но не смогла выдержать его взгляд.

Тут зазвонил ее телефон, и появился предлог закончить беседу.

– Ладно… Еще увидимся, Оливер.

Они смотрели друг на друга со странным ощущением потери и одновременно обретения. Он – потому что не знал, потерял ли ее уже окончательно, а она – потому что в душе вдруг пробудилось сомнение. Оливер выглядел неважно. Валентина просто хотела, чтобы он был счастлив. Но нет, она не должна больше об этом думать. Он придет в норму, это лишь вопрос времени. Ей просто надо исчезнуть в забвении, чтобы прибой унес ее, унес ее боль и это страшное чувство потери. Но вдруг то, что она сделала, лишь очередная ошибка, глупая, непоправимая?

Наконец Валентина сумела заставить себя сдвинуться с места. Предоставив Ривейро объясняться с администратором, она отошла в дальний конец холла и ответила на звонок.

– Лейтенант? Это Камарго. Можете говорить?

– Да… Что там за звуки?

– Я на громкую связь поставил.

– Рассказывай, какие новости.

– Мы проверили досье почти всех, кто присутствовал на корабле, все чисто, но еще ждем информацию по итальянцу и японцам. У жертвы была только пара дорожных штрафов, больше ничего.

– Марко Фьоре, возможно, привлекался за нелегальные ставки, сосредоточьтесь на этом направлении. Выяснили что-нибудь про остальных?

– Ничего такого, что нам бы помогло… Секретарша Маргарита не замужем, детей нет. У нее вообще практически ничего нет – машины нет, квартиру в центре она снимает. Итальянец и Росана Новоа женаты почти шесть лет, денег куры не клюют, у нее несколько домов в Сантандере, все в собственности, без обременений.

– Хорошо устроились.

– Да, неплохо. Дальше… – Послышался шелест, капрал перебирал бумаги. – Василь Раллис, кстати, немногим хуже. Только на проспекте Диагональ в Барселоне у него в собственности две квартиры, тоже без обременений. Две дочери, уже взрослые, живут отдельно, одна в Греции, другая во Франкфурте. Жена, похоже, повсюду путешествует вместе с ним и участвует во всяких благотворительных проектах.

– Филантропия – развлечение богачей, – пробормотала Валентина.

– Пожалуй… Пабло Рамос также живет в Барселоне, но скромнее. Снимает квартиру неподалеку от Федерации тенниса Испании. По правде говоря, на него вообще нет ничего примечательного, разве что зарегистрирован он тут, в Сантандере, в доме родителей.

– Ладно, – вздохнула лейтенант разочарованно. – А остальные? Как я понимаю, тоже ничего интересного?

– Верно, – подтвердил капрал. – Президент Союза предпринимателей Эмилио Рохас… Квартира в центре в ипотеку, трое детей, жена – бухгалтер на фрилансе… К ответственности не привлекался. Феликс Малианьо, женат, супруга – преподаватель в институте… Что еще? Двое детей-подростков, своя компания по переработке отходов…

– “Гринплэнет”, – опередила его Валентина. – Проверили ее?

– Да. На прибыльное предприятие не тянет, но в списках должников не числится. Компания арендует офис в Астильеро, а банковские счета мы без ордера не проверим, потому…

– Ясно, ясно, – снова прервала его лейтенант. – А девушка?

– Виктория Кампоамор… Ничего, все чисто. Живет с родителями. Правда, Торрес говорит, она с кем-то встречается.

– Так и есть, лейтенант! – раздался голос Торрес. – Я в курсе, потому что мы с ней, как оказалось, знакомы. Утром я не сообразила, но потом вспомнила – она же работает в библиотеке Менендеса Пелайо, куда я записана. Так вот, я пару раз видела, как за ней вечером заходил молодой человек, и было понятно, что они вместе… Я хочу сказать, с первого взгляда очевидно.

– Твою ж, Мартита… – вмешался Сабадель, и Валентина представила, как вся ее команда сгрудилась вокруг телефона. – Ты на кой вообще торчишь вечерами в библиотеке?

– Готовлюсь к экзамену.

– Мечтает стать лейтенантом, – добавил с почти отеческой нежностью капрал Камарго.

Сабадель прищелкнул языком и довольным голосом заговорил:

– Свою часть я почти закончил, а это было не так-то просто, знаете ли, все утро на телефоне, без перерыва. В общем, лейтенант, мне в конце концов удалось раздобыть планы этой несчастной шхуны.

– Еще планы? – удивилась Валентина. – Они же у нас уже есть, Камарго нашел сразу.

– Ну да, черт возьми, но я-то говорю про настоящие, официальные.

– А они различаются?

– Э-э… Нет, но зато мы теперь знаем, что они правильные. И располагаем дополнительной информацией, поскольку некоторые части корабля изготовили в Винуэсе, в восьмидесятые все собрали на верфи в Лекейтио, а затем…

– В Лекейтио? Это же в Стране Басков?

– Да, в Вискайе.

– Так, давай покороче.

– Ну и зачем надрываться, если потом… – пробормотал Сабадель. – В общем, на планах нет