Искатель, 2012 № 10 - Журнал «Искатель»

Люба Саблина, мать Светланы, сама вчера предупредила Крылова: «Я только очень прошу, Олег, ничего не говори детям о той пикантной истории». Понятно, что под детьми она имела в виду Лану и Гошу.

Крылов ехидно посмотрел на Светлану.

— Так, красавица! Откуда ты все это знаешь?

— А что я такое знаю?

— Все это. Про архив, про свидетеля, про его еврейскую внешность. Это мама тебе сказала?

— Да... Вернее, не совсем мама, или так — мама, но не совсем мне. Это она вам говорила... Вы, Олег, может быть и хороший сыщик, но не заметить под сиденьем работающий магнитофон может только полный баклан... Микрофон — так вообще у вас на плече лежал. Верно, Гоша? Ты что молчишь, как хомяк?

С «детьми» все стало ясно, и Олег опять повернулся к Гутману. Несомненно, его появление здесь связано с той архивной историей, с желтым конвертом. При допросе важно убедить противника, что следователь и так все знает и чистосердечные показания есть чистая формальность. Раз все известно, то почему бы и не говорить свободно. Олег попытался применить эту тактику:

— Так вот, Гутман, нам все известно. И про желтый конверт, и про завещание, и про ключ к шифру. Мы даже знаем, зачем вы проникли сюда... Но зачем вы бомбу подсунули?

— Бомбу? Куда я подсунул?

— Под кровать.

— Кому?

— Шишову. И, разумеется, его жене. Кровать у них общая...

— Ты что, Олег, очумел? Бомба — это не по моей части. Я не Арафат палестинский, не шахид...

Этот высокоинтеллектуальный диалог прервал телефонный звонок. Его никто не ждал и поднимать трубку никто не собирался, но все замерли и ждали. Через некоторое время включился автоответчик: «Вы позвонили депутату Шишову...» Когда отзвучала торжественная заставка, раздался звонкий женский голос:

— Ритка, привет! Это Ира Лабода. Ты сядь, если стоишь! Я такое сейчас расскажу — закачаешься! Слушай. Звонит мне сейчас Юра Воловик. Он моего муженька хотел застать, но на меня нарвался. Голос нервный, прямо истерический. Тут я его и расколола... Мы всегда знали, что Юра — кот мартовский! Но уж очень скрытно работал. А тут сам сознался... Представляешь, он сегодня в обед забирает секретаршу директора, сажает в свою машину и едет к себе домой. Зачем? Поработать! Он мне так и сказал: «Мы с ней целый час над документами работали». Это он под кровать документы положил, и они над ними работали...»

Автоответчик пискнул и отключился. Все переглянулись и, ожидая продолжения, уставились на столик, где находился хитрый японский прибор, включавший в себя радиотелефон, факс, определитель и, главное, автоответчик. Очень скоро он зазвенел, потом загудел и ответил голосом Маргариты: «Вы позвонили депутату...» После сигнального писка автоответчика опять звонко затараторила Ирина Лабода:

— Юрка, конечно, котяра, но не это главное. Слушай дальше... Секретарше надо на работу, а Воловика вдруг выдергивают по сотовому на какой-то ученый совет. Он дает этой стерве ключи от своей машины, а сам собирается ехать на метро... Рита, просто слов нет, как Софочку жалко. Пока она, бедная, шопингом занимается, этот, извини за выражение, доктор наук «над документами работает». Каким местом?! Зла на них, на мужиков, не хватает. Всем бы поотрывала... Единственно — мой не такой. Ему меня хватает. А была бы я такая, как Софочка, неизвестно, какой мой Игорек был бы. Помнишь, мы при ней о сексе заговорили, гак она скривилась, будто лягушку проглотила. Софочка и секс — вещи несовместимые. Так что, Юрика, по большому счету, понять можно... Теперь слушай главное...

Автоответчик опять пискнул и отключился. Никто не стал переглядываться. Все терпеливо ждали «третьей серии». Через несколько секунд — новый звонок. Опять несколько гудков, опять «Вы позвонили...» и опять в комнату ворвался звонкий голос Ирины:

— Ритка, зла не хватает! Что у тебя за система? Двух слов не успеваешь сказать — и в отключке... Слушай дальше... Садится эта стерва в Юркино авто — и бах! Взрыв! Машина вдребезги! Стерва, очевидно, тоже... Ой, Ритуля, я так нехорошо о покойнице... Она, возможно, его любила. Представь, какая смерть ужасная. Бурная страсть, вершина блаженства — и через пять минут тебя всю в клочья. Сплошной Хичкок! Ужас... Жаль девушку... Юрка почему моему позвонил: думал, что если он полковник ФСБ, то и в таких делах поможет. Помог бы, но у Игоря сейчас минутки свободной нет. Его по делу Самсонова главным назначили...

Автоответчик в очередной раз отключился, но вскоре настойчивая Ирина продолжила:

— Я что звоню тебе, Риточка... Страшно! Самсонова Васю похитили. Игорь мой сказал, что минимум две недели дома ночевать не будет. Раньше не найти, а дело чуть не у президента на контроле... Я до тебя Любе Саблиной позвонила. Так ее Володя тоже срочно из Москвы уехал. И тоже на две недели... Ритуля, твой-то как? Жив? Он никуда не собирается? Ты мне сразу звони, если что-нибудь произойдет...

Последняя фраза прозвучала зловеще, как смех Фантомаса в конце фильма.

Первым попытался разрядить обстановку Гутман. Положив на стол руки в разноцветных галстуках, он проворчал:

— То у них под кроватью бомба, то машина взрывается. Черт меня дернул с вами связаться... Да развяжите меня, наконец! Теперь ведь ясно, что взрывы — не по моей части. Секретаршу Воловика минут сорок назад взорвали, а я в это время здесь был. В челюсть Егора бил я, из окошек прыгал я, клумбу мял... Клумбу мы вместе лохматили. Но взрывал — кто-то другой! Я даже предполагаю, кто это.

Олег насторожился:

— И кто это?

— Есть у меня некоторые подозрения, но связанный — говорить не буду. Даже соловей в клетке не поет.

Олег улыбнулся и махнул рукой:

— Ладно! Уговорил... Развяжи этого соловья, Лана. Послушаем, что он дальше петь будет.

Все остальное напоминало короткое совещание большой четверки под председательством Саши Гутмана.

— Мы с вами уже почти одна команда. У нас разные цели, но один путь решения... Мне, Гутману, нужно всего лишь несколько маленьких бумажек.