Искатель, 2012 № 10 - Журнал «Искатель»

Такое положение длилось лишь мгновение. В следующий момент Саша захватил головы служивых и резко, с силой направил их друг к другу.

Они ударились лбами и тут же осели на землю...

К ближайшей роще Гутман бежал зигзагами — очень не хотелось получить пулю в спину. После такого удара ожидать от автоматчиков прицельной стрельбы не приходилось, но если те уже очнулись, то случайно могли и попасть.

Саша был уже в полусотне метров от дороги, когда прозвучала первая очередь. Он успел взлететь на небольшой холмик, театрально взмахнуть руками и «замертво» свалиться, выпадая из сектора обстрела... «Сейчас эти вояки будут совещаться: оставить меня и сматываться или бежать ко мне ради контрольного выстрела...»

Из своего укрытия Гутману удалось разглядеть, что парни в камуфляже не опускали автоматы, но и не бежали вперед. Они ждали команды от главного, который стоял рядом и что-то зло и грозно кричал. Одно слово — Титан... Самсонов был уже без наручников и, естественно, без мешка на голове. Вытянутая вперед рука указывала на холмик, за которым спрятался Гутман.

Саша вскочил, сделал бросок метров на двадцать и свалился за очередной холмик. Только потом он понял, что лежит посреди проселочной дороги на краю картофельного поля. Справа на небольшой скорости приближался грузовик с мешками, покрытыми брезентом.

Гутман бросился к машине, ухватился за задний борт и легко вспорхнул наверх...

Уже в Москве на первом же светофоре Саша оставил гостеприимный картофелевоз, отряхнулся и смешался с толпой добропорядочных граждан, спешащих на работу.

Глава 3

Гоша с тоской посмотрел на стремительно пустеющую пачку сигарет. Там оставалось всего две штуки — на двадцать минут, не больше.

Когда Егор Рюмин волновался или ждал кого-нибудь, время для него измерялось не в минутах, а в сигаретах. Однажды Лана опоздала на свидание на девять сигарет...

Гаражная дверь открылась неожиданно. Вернее, когда и Лане, и Гоше уже надоело молча ждать и тупо смотреть на старые ворота.

Все дальнейшее Гошу удивило, а Лану обидело. Мать, сопровождаемая симпатичным детективом, прошла мимо, не заговорив, не махнув рукой и даже не оглянувшись.

Лана почувствовала ревность и за себя, и за отца. Интересное дело: ночь на дворе, а мать идет почти под ручку с приятным мужчиной средних лет, с которым до этого целый час провела в закрытом гараже: прикольно, но и обидно...

Олегу Крылову было около тридцати пяти и «средних лет» он казался только для Ланы. Для Любы Саблиной он выглядел молодым парнем, а бабушка Ланы и вовсе могла воспринять его как мальчишку. И все правы со своих точек зрения.

Лана заметила, что Гоша усиленно потирает руки и разминает пальцы, словно собирается сесть за рояль. Это был верный признак, что он готовит сюрприз. Возможно, приятный, но скорее всего ожидается ехидная шутка или прикол.

— Лана, давай узнаем, о чем они целый час говорили.

— Давай... Сейчас догоню их, верну в гараж и пусть все расскажут.

— Не получится. Молчать будут, как партизаны... Придумай еще способ.

— Отвянь, Гоша! И без тебя тошно.

— Нет, ты придумай еще способ.

— Если ты такой умный, так сам и придумай!

— Я, однако, не умный. Я хитрый. И очень смекалистый... Пойдем в гараж.

Лана безропотно согласилась... В голосе Егора чувствовались уверенность и торжество. Он явно звал ее в гараж не для страстных объятий. Или не только для этого...

Гоша долго извлекал из-под переднего сиденья своей машины японский кассетник. В последний момент он отстегнул от задней стенки подголовника микрофон с усилителем.

Теперь, Ланка, садись. Запись часовая, а в ногах правды нет. Садись и будем слушать... Если что-нибудь получилось.

Получилось очень хорошо. Почти студийная запись без шумов и помех...

Нажав на кнопку «стоп», Гоша замер и не решился сказать ни слова. Шутки сейчас явно не в масть, накручивать ситуацию очень не хотелось. Оставалось молчать и ругать себя. И действительно, зачем его дернуло сделать эту запись! На всю жизнь Ланке занозу засадил... Это, возможно, в науке знание есть сила. А в личной жизни часто так: меньше знаешь — лучше спишь.

Лана смотрела перед собой и тоже почти не двигалась.

— Гоша, я уверена, что он не мог убить.

— Кто?

— Ну, мой отец не мог убить... моего отца... Вот, блин, влипла! Чистый мексиканский сериал! Там всегда или память теряют, или детей путают. «Это мой ребенок! А это не мой ребенок!» А я, Гоша, чей ребенок?

— Ты же сама позавчера сказала, что у тебя один отец. Ты — Саблина, забудь об остальном.

— Забыть? Не смогу я, Гоша, забыть... Если бы он нас с мамой бросил или алкоголиком был, тогда все правильно. Наплевать и забыть! А так... Он, наверное, умер еще до того, как я появилась.

— Понятно!

— Нет, я не о том. Не до того, как я родилась, а с самого начала. До того, как клеточки слились... Ой, Гоша, сделай что-нибудь, а то у меня сейчас крыша поедет. Пошути, что ли...

— Пошутить? Запросто... Ты еще вчера была только Саблина. Сейчас уже почти Ляхова, а через месяц Рюминой будешь. Хочешь? Мое дело предложить...

— Вот уж точно пошутил. Нашел время предложение делать... Впрочем, я согласна. Ты только завтра повтори. Но не так, а романтично. Встанешь на одно колено, левая рука у сердца, а в правой куча белых роз...

— Размечталась! Нет, я, конечно, согласен. Могу и фрак с бабочкой надеть, но зачем?

— Хочу, чтоб все было красиво.

— Согласен... Лана, а давай я им морду набью.

— Кому?

— Всем! Олегу этому. Зачем приперся сегодня? Маму твою вызвал. Если