Искатель, 2012 № 10 - Журнал «Искатель»

слежки: всегда с телохранителями, дача с высоким забором, с сигнализацией, с собаками и с охраной. В офисе вообще мрак. Кабинет Титана находился за тремя «линиями обороны». В окна вставлены тройные стеклопакеты — тонированные и бронированные.

Гутман чувствовал, что надо начинать именно с Самсонова. Он хоть и имеет кличку Титан, но на самом деле довольно трусоват. Это Саша понял, когда обнаружил, что каждый четверг Самсонов освобождается от охраны, ловит такси и, втянув голову в плечи, озираясь, проскакивает в подъезд тихого дома в Бобровом переулке, где в снятой им квартире живет двадцатилетняя Ирочка. Как говорится, у каждого Титана есть своя путана.

Ирочка — провинциалка и, по московским меркам, несколько простовата. А Самсонов при своем титаническом уме глуповат. Он думает, что все дни и вечера (кроме четверга) Ирочка читает умные книги и готовится к поступлению в институт. Как же! Конечно, она не посещала известных тусовок — там можно было и со своим «милым Васенькой» столкнуться, — но дома тоже не сидела.

Учитывая доверчивость девушки, Саша познакомился с ней простеньким классическим способом.

Несколько дней назад по пустынному Боброву переулку шли трое: Ирина, направлявшаяся к дому, в нескольких метрах за ней — Саша Гутман, а навстречу хорошо проинструктированная личность бандитского вида.

Личность у самого подъезда нападает на Ирину, грубо матерится, отнимает сумочку и грозится отнять честь. Гутман бросается спасать, вырывает сумку и получает удар бутылкой по голове. Результат — «бандит» бежит, Саша лежит, Ирина охает, поднимает спасителя и ведет к себе на квартиру...

Вспоминать о дальнейшем было невозможно без сожаления. Переполняемая благодарностью, Ирина была готова на все, но Гутман устоял. Уходя от Ирины, Саша унес лишь ее улыбку и слепки ключей от квартиры, в которой оставил более дорогое: долгоиграющий диктофон, реагирующий на звук голоса... Это было в прошлую среду, а в прошлую же пятницу Ирине был нанесен визит с цветами. Пока она ставила розы в воду, Саша извлек из спальни диктофон с достаточно чистой записью: взволнованный голос Самсонова, воркование, охи-вздохи...

Досье Самсонова было тощим, но в нем был номер прямого телефона управляющего делами нефтяного концерна. Эти семь цифр стоили Гутману трех сотен баксов. Ужасные времена! Все продается, все покупается.

Сегодня был четверг... Саша взглянул на часы — пора! Около семи вечера он будет у дома в Бобровом переулке. В семь двадцать туда прибежит жаждущий любви Самсонов. Значит, надо зайти, используя новенький, но уже проверенный ключ, ровно в восемь. В самый разгар. Противника надо брать тепленьким, в самый для него неподходящий момент...

Самсонов оказался не таким уж трусом. Не орал, не возмущался, не прятался под одеяло. К ситуации отнесся по-деловому: раз пришел человек, то с ним надо поговорить... Он гордо натянул трусы и жестом пригласил Гутмана в гостиную. За его спиной Ирина отчаянно делала Саше жесты, прикладывая палец к губам. «Хотелось бы помочь тебе, милая Ирочка, но... Лес рубят — щепки летят. А ты в моем большом деле очень маленькая щепочка...»

Человек не всегда случайно занимает высокий пост. В досье Самсонова Гутман потом внесет запись: «...очень крепкие нервы, умеет владеть собой, хорошая память».

Самсонов успел на ходу накинуть рубашку, вытащить из бара коньяк и жестом указал Саше на кресло около журнального столика.

— Садитесь, незваный гость. Я понимаю, без причины в чужую квартиру не врываются... Давно мы не виделись, Гуталин. Странно, прозвище помню, а фамилию... Гутерман? Нет, Гутман. Именно — Саша Гутман. Я был на том собрании, на котором тебя из комсомола исключили.

— Да, было такое дело. И, что характерно, ровно за неделю перед ноябрьским вечером.

Гутман всегда чувствовал в себе актерские способности. Не каждый мог бы так многозначительно выделить два последних слова. Интонация была убийственная: спокойная уверенность, ехидство и отсутствие злобы. Гутман заявлял о своем превосходстве, но приглашал к взаимовыгодному диалогу.

Самсонов все понял правильно. Он прошел в коридор, прикрикнул на Ирину, запер ее в спальне и вернулся к столику с коньяком.

— Значит, Саша, ты что-то знаешь о том вечере?

— Знаю!

— Что?

— Все!

— Откуда?

— Был я там.

— Где?

— В хранилище. Был там, все видел и слышал.

— Допустим... Ну и что? Маловато для шантажа. Кто этим заниматься будет? Срок давности давно истек. Это — раз! Второе — ты один, а нас пятеро. Можем и за лжесвидетельство привлечь.

— Согласен! Но у меня и прямое доказательство есть. Взгляни на эту ксерокопию.

— Ну и что? Чья-то грязная лапа.

— Не лапа это, Титан. Это кровавый отпечаток. Пальчики очень хорошо различимы, а кровь на них — убитого Сережи Ляхова. Сейчас это в два счета можно доказать... Теперь сопоставь.

Самсонов еще раз посмотрел на ксерокопию с неполными отпечатками ладони. Потом взглянул на свои пальцы...

— Ты где это взял?

— Где взял, где взял... Очень вы суетились над клиентом. Кто-то оперся на стол, а там листочки лежали. Пришлось за вами убирать... Спас я вас тогда, Титан! Всех не всех, но одного спас точно. А он бы на следствии и остальных подтянул.

Самсонов влил в себя рюмку коньяка, хотел налить еще, но... сделал несколько глотков прямо из горлышка, неторопливо выдохнул, переждал несколько секунд и приложился еще.

— У тебя все, Гутман?

— Почти... Вот кассетка. Это запись твоей последней встречи с Ириной. Очень эмоциональный контакт... Это не для следствия. Это для жены твоей. Очень ты о ней грубо высказываешься. Даже стыдно за тебя...

Самсонов опять потянулся к коньяку, но Саша перехватил бутылку и поставил ее за свое кресло.

— Пока не договорились, Титан, ты мне трезвый нужен.

— Что ты хочешь?

— Пустяки. Небольшую сумму на оперативные расходы и зашифрованную часть завещания.

— Мы ее разорвали.

— Видел я все. Не разорвали, а разделили на пять частей.