Искатель, 2012 № 10 - Журнал «Искатель»

— Послушай, Гутман, а желтый конверт у тебя?

— Тугодум ты, Титан. Только сейчас догадался? Да, ключ у меня, а замок у вас. И тот на пять частей разобрали... Ты, кстати, не вздумай сообщать обо мне своим подельникам.

— Почему?

— Соберетесь вместе. Сдуру решите, что коллектив — это сила, и начнете глупости делать... Я привык с индивидуалами работать.

Очевидно коньяк оказал свое благотворное действие. Самсонов расслабился, откинулся в кресле и даже улыбнулся:

— Я тебя уважаю, Гутман. Красиво работаешь. На такой элегантный шантаж даже обижаться грешно... Поедем-ка мы сейчас на дачу. Интересующий тебя документик все равно там... И сауна там, и все удовольствия. Ну, не все, конечно... Так мы можем Ирину прихватить...

По дороге на дачу молчали...

Гутман анализировал свои действия и пытался просчитать реакцию Титана.

Еще в квартире в Бобровом переулке он предупредил, что никогда не идет на шантаж без серьезной страховки. Любые необдуманные действия погубят всех. Самсонов должен был это понять и не дергаться... Зря не взяли с собой Ирину. Лишний свидетель и вообще... Саша вдруг вспомнил, как недавно во дворе на Сретенке столкнулся с Любой Гниловой. Она очень изменилась. А в тот вечер она была изумительно хороша... Узнала она его или нет? Трудно сказать. И он изменился, и встреча была случайной...

Это только кажется, что вся жизнь состоит из случайностей. Все мелкие и крупные события — это звенья, которые нам подбрасывает судьба. Потом она плетет из этих звеньев цепь и тащит нас по жизни...

Все мы немножко психи. Практически у каждого имеются различные отклонения от нормы. Все зависит от умения держать наши пунктики в узде... Клептомания — это болезнь. Но у кого не чешутся руки, когда можно без приключений, на халяву, стать обладателем чужой вещи? Не украсть, а вроде как присвоить... Или мания преследования? Кому приятно, когда ночью по темному переулку за тобой слышатся чьи-то шаги? Вот они задатки самой распространенной мании... А боязнь замкнутого пространства? Или боязнь высоты? У кого не дрожали колени на краю обрыва? Еще адвокат Кони говорил, что у каждого в душе есть своя свора собак. Надо только уметь держать их на поводках.

У Саши Гутмана было две мании. Одна, маленькая, с политическим оттенком, другая, большая, — с сексуальным.

Первое — Саше очень не нравилось быть евреем. К двадцати годам у него уже был план, как избавить себя, и особенно своих детей, от этого недостатка. Девушек он выбирал по фамилии. Наиболее подходящей представлялась Катя Егорова. При бракосочетании можно взять ее фамилию, а, например, первого сына назвать Иваном... Когда замаячил отъезд в Израиль, этот пунктик у Александра Моисеевича Гутмана отпал сам собой вместе с Катей. Действительно, что будет делать в Израиле его сын Иван Александрович Егоров?

От второго пунктика Саша не избавился до сих пор. Его очень тянуло подглядывать, и особенно за лицами противоположного пола.

Началось это, когда подросток Сашенька Гутман плавал с родителями по Волге. Старенький пароход доставлял туристов в Астрахань, день стоял и шел обратно. Все удовольствие длилось двадцать два дня.

В первый же день в железной переборке между женским и мужским душем попалось на глаза ржавое отверстие величиной с пятак. Случайно Саша наклонился и заглянул в дырку. От увиденного все внутри перевернулось.

В этот день Гутман мылся в душе еще три раза. Потом стал целенаправленно поджидать захода в соседнюю кабинку самых интересных особ...

Эта навязчивая идея не стала болезнью, но и не отпустила его. При каждом удобном случае он не мог утерпеть... Через год была поселковая баня, под окна которой Саша подставил лестницу... Потом были пляжные раздевалки... В семнадцать лет он упросил родителей подарить ему мощный бинокль и вечерами шарил по окнам соседнего дома...

Эпизод в архивном хранилище был случайностью... Очень не хотелось идти на торжественное собрание. Удобней всего было опоздать и потом потихоньку смотаться.

Саша затаился в дальнем углу хранилища, хозяином которого был Сергей Ляхов. Он до последних минут работал, двигал мебель, копошился в закутке. Когда он запер свое хозяйство, Саша выполз из своего укрытия и готов был идти домой. Хотел, но не смог. Аккуратный слой телогреек и белые халаты на них не оставляли сомнений.

Саша очень торопился, сооружая из груды новых коробок для архивных дел нечто наподобие блиндажа с амбразурой, направленной на место действия, на сцену. Именно! Это был не блиндаж, а закрытая ложа в театре одного зрителя.

Актеры появились очень скоро. Профессиональность их оставляла желать лучшего. Первое действие они играли слишком быстро, суматошно, но искренне и эмоционально.

В самом начале второго действия хлопнула дверь, послышался топот, и рядом со сценой в проход между стеллажами вошли пятеро ребят, каждого из которых Гутман хорошо знал. Они и не предполагали, что ворвались в чужой спектакль в непонятной роли. Для Саши это были новые действующие лица, но не из той оперы. А для актеров — опоздавшие и, главное, совершенно ненужные зрители.

Актеры замерли, а пятерка занималась своим делом. Вася Самсонов достал из коробки желтый конверт, который осмотрели со всех сторон и передали Игорю Лабоде.

Когда Гарик завершил чтение содержавшегося в конверте документа, притаившийся в куче коробок Саша Гутман уверовал в судьбу. Именно она привела его сюда. Влюбленная парочка была лишь приманкой, призывным гласом судьбы. Главное же здесь — в этом желтом конверте, в который некий граф Сергей Барковский вложил свое завещание. Сделал он это в конце войны, в далеком, еще не взятом нашими войсками Белграде.

Гутман знал, что двумя этажами ниже есть закрытое хранилище. Секретные фонды. Спецхран, одним словом. Кроме прочего, там лежат и белогвардейские архивы, вывезенные в сорок пятом из освобожденного Белграда. Людей — в лагеря, а все бумаги сюда... Но как этот конверт перекочевал из спецхрана в коробку с мало кому нужными делами Наркомпроса времен Остапа Бендера? И важно ли это?

В схроне из коробок было тесно. Дрожащие от волнения