Искатель, 2012 № 10 - Журнал «Искатель»

Я не знаю, когда я очнулась, сколько прошло времени: пять минут или час. Попыталась пошевелиться, но руки не слушались: левая была прижата, а в правой я ощутила что-то массивное, холодное... С трудом приоткрыла один глаз и как в тумане увидела Сашу Гутмана. Он не был в той пятерке, но у меня не было сил соображать, как здесь оказался еще один человек.

Поняв, что я жива, Саша отскочил от меня, пробрался за стеллажи, где недавно стояли те пятеро, вытащил из коробки желтый конверт и побежал по коридору.

Я успела услышать, как за ним захлопнулась дверь хранилища, и снова потеряла сознание.

Очнулась я только в больнице, реально пришла в себя только через год, за который я успела побывать подозреваемой в убийстве, выйти замуж, родить...»

Любовь Сергеевна пересказала Олегу Крылову только часть своих воспоминаний, только факты из случая в хранилище. Она понимала, что этого недостаточно. Она ждала вопросов.

— Странная история, Любовь Сергеевна. Странная и страшная... На следствии вы рассказали правду?

— Следователь появился в больнице только через три недели. Для него все было ясно. Он считал, что был факт изнасилования — это подтверждали все экспертизы. С моей же стороны была необходимая оборона. Дело можно закрывать. Требовалось только мое заявление.

— И вы согласились?

— Нет, Олег! Это я сделала позже. В тот момент я рассказала следователю правду. Назвала фамилии и описала всех пятерых. Сообщила о возможном свидетеле.

— И следователю все это очень не понравилось? Еще бы — можно закрыть дело об убийстве, а вы ему предлагаете бегать, искать, копать.

— Именно так. Он все записал, недовольно покачал головой и ушел... Через неделю он сообщил, что Александр Гутман три дня назад отбыл на ПМЖ в Израиль, а значит, свидетелей не имеется. Названные мной ребята проверены, и нет основания их подозревать. Одним словом, или я соглашаюсь, что была изнасилована и защищалась, или мне сидеть за умышленное убийство.

— И вы согласились?

— Тогда еще нет... Сразу за следователем в палате появился Володя, один из тех пятерых. Я отвернулась к стене. Он положил цветы и бананы и тихо ушел... На следующий день он опять навестил меня. Потом поехал за мной в санаторий.

— Минуточку, Любовь Сергеевна. Давайте я их всех запишу. Один из пятерых — мой клиент, вернее, меня наняла его жена. Это Андрей Шишов. Вы еще называли Василия Самсонова по кличке Титан и Игоря Лабоду. Так?

— Да. Игоря ребята называли Гарик.

— Это трое. Кто четвертый?

— Четвертый — Юра Воловик. Очень умный парень. Его называли Ботаником.

— Записал... Пятый — это Володя, который к вам приходил. Как его фамилия?

— Вы еще не догадались, Олег? Его фамилия Саблин.

— Не понял... Это ваш муж? Это отец Ланы?

— Отец Ланы — убитый в тот вечер Сергей Ляхов. А Саблин... Он долго уговаривал меня. Когда узнал, что я беременна, даже обрадовался: «Я заменю ребенку отца. Я всю жизнь буду искупать свою вину...» Я сдалась... Перед свадьбой мне пришлось задним числом подписать у следователя ряд бумаг, и дело закрыли.

— Вы с ними еще встречались? С мужем, понятно. А с остальными?

— Не просто встречалась. Мы с Вовчиком были на их свадьбах, крестили детей. Все пятеро, что называется, дружили семьями... Но я не забывала, что кто-то из них убил Сергея и пытался убить меня. И сама я не лучше: Макс Ляхов все это время жил с клеймом брата насильника, а их мать вскоре умерла...

— Но, Любовь Сергеевна, прошло уже двадцать два года. Почему вы вдруг написали эти письма? Вы действительно хотели их убить?

— Что вы, Олег? Убить я не смогла бы... Хотела их хоть чуть-чуть наказать. Хотела попугать.

— Но почему именно сейчас?

— Месяц назад, Олег, я увидела около дома знакомое лицо. Потом бабки около подъезда сказали, что кто-то выспрашивал обо мне и муже... Через три дня я столкнулась с этим человеком около своей машины, но сделала вид, что не узнала его, хотя он почти не изменился: худой, высокий, смуглый, с пухлыми губами и в толстых очках. Типичное лицо еврейской национальности.

— Кто это был?

— Это был Саша Гутман.

— Так он же в Израиль уехал.

— Тогда уехал, а сейчас, очевидно, вернулся.

Он всегда считал себя человеком деловым, обстоятельным и справедливым. Авантюрист? Да! Мошенник? Да! Но не вор, не истерик и не сволочь.

Дело, которое Александр Гутман уже два месяца готовил в Москве, было исключительно честным. На чужое имущество он не зарился, никаких преступлений не совершал. Так, немного беготни, несколько психологических этюдов и легкий шантаж.

Интуиция ему подсказывала, что сбоя быть не должно. Это в первой половине жизни Гутман часто увлекался и попадался на пустышке, на туфте. В сорок пять лет такое непозволительно... Кроме того, сейчас ему очень нужны деньги. Они всегда нужны, но сейчас нужны очень! И большие...

Саша не зря в свое время работал в архиве, где его научили подбирать документы, подшивать в папки, нумеровать. Сейчас перед ним на столе лежало шесть пухлых дел: пять персональных по каждому клиенту и одно общее под названием «Желтый конверт».

Два месяца назад эти папки были пусты. Но сейчас количество собранных документов вызывало просто физическое удовлетворение. Здесь были фотографии клиентов, их жен, детей, друзей. Он достал адреса и планы их квартир и дач. Он составил расписание их жизни, узнал их привычки, пристрастия, их фобии и мании. Более того, он познакомился с любовницами трех клиентов (остальные двое или были чисты, что сомнительно, или сверхосторожны).

Саша придвинул к себе самую тощую папку. На обложке значилось: «Самсонов Василий Викторович, 1957 года рождения, кличка Титан, управляющий делами нефтяного концерна «Макойл».

Этот клиент был самый трудный для