Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

сквозняк и было не очень уютно, так что атмосфера нарочитой оригинальности производила довольно тоскливое впечатление. Бутылки кьянти и шабли с римским орнаментом в качестве декора напоминали не столько vie-de-bohème[61], сколько сцену для любительской постановки «Трильби», а романтические поделки и живописная нищета, столь прекрасные в юности, в зрелые годы просто-напросто удручали.

Клэр Поттер поспешно переоделась в рабочий халат. В тот день Уильям должен был ехать в Блейкингем, в школу в Челмсфорде, которая оказалась достаточно лояльной, чтобы нанять его в качестве приглашенного преподавателя изобразительных искусств. Ему нужно было «отбыть» вовремя.

В попытке отделаться от одной важной и пугающей мысли, которая преследовала ее и днем и ночью вот уже три недели, миссис Поттер заставила себя думать о предстоящих делах. В Комитет распространения следовало отослать билеты на выставку акварелей Римской гильдии. Затем оценить работы Клуба цыганского рисунка и на обратной стороне каждой из них наскоро набросать критические замечания, буквально по несколько слов: «Сочетание оттенков! Внимательнее!» или «Опять грязная заливка! Избегайте виридиана». Клэр Поттер относилась к этому весьма серьезно, и, поскольку ее услуги оплачивались, это делало ей честь и почти оправдывало затраченное время.

Когда кровать была застелена полосатым домотканым покрывалом, а подушки заправлены в свои дневные наволочки и сложены с одной стороны, чтобы придать комнате яркую нотку, миссис Поттер совершила свой утренний туалет у раковины в судомойне. Никогда не разделяя идеалы противников чистоты, она совершала омовение со всей тщательностью, в завершение присыпав лицо рисовой пудрой, которую упаковывала сама и иногда продавала в красивых, расписанных вручную коробочках.

Она двигалась ловко и методично – только так можно было выполнить дела вопреки всем бытовым неудобствам, хотя в то утро в ее телодвижениях не было и тени прежней бодрой расторопности.

Волна внезапного жара прокатилась по спине и голове, отчего кожу стало покалывать, а глаза покраснели и зачесались. Она так долго жила в мире маленьких проблем, что вторжение чего-то огромного почти не отразилось на ее сознании, но оказало на нее странное физическое воздействие.

Перед тем как приготовить завтрак, Клэр решила заняться кистями: вынула их из скипидара, тщательно промыла и тут же, заслышав шаги за дверью студии, так испугалась, что выронила кисти и опрокинула банку. Однако через пару мгновений разозлилась на себя, вспомнив, что это, скорее всего, Лиза или Фред Ренни пришли оставить газету «Морнинг пост», которая ежедневно доставлялась к парадной двери дома Лафкадио.

Прошло некоторое время, прежде чем она смогла заставить себя взглянуть на газету. Миссис Поттер была последним человеком в мире, который пошел бы на поводу у своих предчувствий, но беспокойство и ужас, медленно нараставшие в течение всей недели, стали этим утром нестерпимы. Словно она кожей ощущала дыхание приближающейся катастрофы.

Наконец, схватив газету, она пробежала глазами колонки новостей и, убедившись, что ни одно знакомое имя не попалось на глаза, с облегчением перевела дух, вслед за чем решительно вернулась к делам насущным.

Работы было невпроворот, а времени ничтожно мало. Как чудовищно устроена жизнь: ну почему по-настоящему творческая личность должна постоянно распыляться на повседневные заботы?!

Клэр вдруг подумала об Италии, о маленькой деревушке на холмах за Сан-Ремо, где можно поставить мольберт рядом с церковью и посидеть в тени, наслаждаясь чудесными переливами света. Все было так чисто, ясно, смело, и краски прямо из тюбиков.

Она повторила эти мысли вслух, словно находила в словах особое утешение. Если бы не Уильям, их ужасающая бедность и бесконечная житейская суета, она вернулась бы в ту деревушку.

Всего на мгновение, пока миссис Поттер расстилала домотканую скатерть на старом английском раздвижном столе, ее охватил порыв – уехать, немедленно уехать, бросить все и бежать без оглядки! Но, к сожалению, этот призыв инстинкта самосохранения был поспешно отвергнут. Она подумает об этом как-нибудь потом. Если нервы не выдержат, можно будет попробовать уехать осенью. А сегодня она должна поговорить с Фредом Ренни по поводу краски. И в половине четвертого на урок придет мисс Каннингем. День предстоял суматошный.

Бывали времена, когда миссис Поттер радовалась четвергам. Ей нравилось быть занятой, доставляло удовольствие чувство собственной значимости, которую придавала должность секретаря Римской гильдии, и было интересно указывать утонченной и богатой мисс Каннингем на те случаи, когда довольно устаревший вкус этой почтенной дамы подводил ее.

Но сегодня все казалось другим.

Мистер Поттер вернулся из сарая, как раз когда копченая селедка уже была на столе. Миссис Поттер взглянула на появившегося на пороге мужа так, словно увидела впервые, и тут же невольно осознала, что он ничем не поможет ей в ее ужасном положении. Она никогда не была о супруге высокого мнения, и, глядя на него в этом новом, холодном свете, она удивилась, как они вообще додумались пожениться. Несомненно, в те безмятежные дни тридцать лет назад в Сент-Айвсе она должна была понимать, что бремя, которое нес в своей душе юноша со скорбным лицом, вовсе не гениальность, а мрачная убежденность в ее отсутствии.

Все это было особенно печально, потому как мистера Поттера распирала радость. В своей затрапезной рубашке без воротника, старых холщовых брюках, мешковатых на коленях и седалище, в турецких тапочках без задника на босу ногу он буквально пребывал на седьмом небе от счастья. Уныние почти полностью исчезло с его лица, и чуть ли не с победоносным видом он помахал перед женой влажным листом японской бумаги.

– Клэр, дорогая, тот последний камень – просто прелесть! Боюсь, я немного испачкался. Чернила – ясное дело. Но ты только посмотри! На обычном камне такого эффекта не добиться. Песчаник – новый и ценный материал. Я всегда так говорил, и вот доказательство. – Он сдвинул в сторону тарелки и положил оттиск на скатерть, оставив на ней чернильный след от большого пальца.

Это пятно стало первой неприятностью мистера Поттера в то утро, и он поспешно прикрыл его рукой, украдкой взглянув на жену. К его облегчению, она смотрела не на него, а в окно, но с таким выражением лица, какого он никогда не замечал у нее раньше. Она выглядела почти испуганной, почти кроткой. По непонятной причине это его восхитило.

– Смотри. – Он потянул жену за рукав. – Хорош, правда? Я собирался назвать его «Фрагмент старого Бейсуотер», однако, думаю, лучше выбрать что-то более современное, раз уж вышло так удачно. Вот железнодорожный мост, видишь? Он прекрасно получился, правда? Обрати внимание, какие чудесные тени!

Она по-прежнему молчала, и он продолжил хвастаться оттиском:

– Я решил вставить его в рамку и повесить вон там, вместо гравюры