Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

о разных приятных пустяках, но в последнее время она старалась не думать вообще. Всякий раз, когда она давала волю своим мыслям, они возвращались к той единственной теме, которая была для нее под запретом, к тому, о чем она не смела думать, к той невообразимой, неслыханной катастрофе, которая обрушилась на нее и по сравнению с которой все, что ее интересовало ранее, сделалось ничтожным.

С чувством облегчения Клэр услышала стук щеколды на садовой калитке и шаркающие шаги мисс Флоренс Каннингем по брусчатке. Убрав пустую чашку с глаз долой и нацепив свою бодрую профессиональную улыбку, миссис Поттер поднялась, чтобы встретить гостью.

Мисс Каннингем являлась прекрасной представительницей женщин определенного типа. Она была пухленькой, благовоспитанной дамой в возрасте и на удивление бездарной. Ее твидовое пальто и юбка, шелковая блузка и широкополая шляпа могли бы принадлежать любой провинциальной школьной учительнице. У нее имелись собственные деньги и неуемная страсть к рисованию акварелью.

Внешне она производила не лучшее впечатление. Ее голубые глаза были посажены чересчур близко к переносице, а рот так густо окружен кисетными морщинками, что казалось, будто ее губы стянуты ниткой. У нее имелась привычка раз в две недели приносить свои эскизы миссис Поттер для критики и совета. В данный момент этих эскизов у нее накопилась целая папка, поскольку мисс Каннингем только что вернулась из поездки по окрестностям Рая, где только и делала, что рисовала.

– Чудесная погода, – произнесла она слабым, чуть жеманным голосом. – Я рисовала без остановки. Там такие удивительные оттенки цветов. Нас собралось довольно много.

Миссис Поттер внезапно почувствовала себя настолько бессильной, чего с ней никогда не случалось в подобных ситуациях, что и хорошая погода, и живописность окрестностей Рая, и эскизы мисс Каннингем – все это, непонятно почему, показалось ей совершенно бессмысленным.

Гостья сняла коричневые лайковые перчатки и открыла свою папку с нетерпением ребенка, готовящего сюрприз.

Миссис Поттер почувствовала, как у нее стекленеют глаза, и, когда дюжина или около того зеленых пейзажей, уродливых в своем размытом однообразии, были разложены на столе, она с трудом заставила себя произнести правильные слова, вспомнить избитые фразы, приличествующие выражения удивления и похвалы, которых ждала ее визитерша и за которые в конечном итоге платила ей деньги.

Когда возбуждение от демонстрации своих рисунков несколько улеглось, в голубых глазах мисс Каннингем появилось весьма характерное выражение, говорящее о том, что дама готова откровенно посплетничать.

– Есть какие-нибудь новости? – спросила она, понизив голос и доверительно подавшись вперед. – В последний раз я приходила как раз после… того случая. Помните? Вы были очень расстроены, дорогая, и я пробыла у вас минут десять, не больше. Бедняжка, у вас действительно был очень болезненный вид… И сейчас вы выглядите ненамного лучше, – добавила она, оценивающе глядя на свою жертву. – Будучи в отъезде, я мало что слышала. Газетчики молчат, словно воды в рот набрали, вы согласны? Но моя подруга мисс Ричардс, чей брат работает в министерстве иностранных дел, говорит, что полиция закрыла дело. Это правда?

Миссис Поттер опустилась в кресло напротив мисс Каннингем, но не потому, что хотела поговорить, а потому, что не держали ноги. Она почувствовала, как лоб под челкой стал влажным, и гадала, как долго продлится эта ужасная реакция организма на мысли, в которых она не смела признаться даже себе.

Мисс Каннингем продолжила свои расспросы с жадным нетерпением человека, затронувшего деликатную тему.

– Значит, вы не слышали. Полиция так невнимательна, правда? Я всегда это знала. Должно быть, вам пришлось очень тяжело, – добавила она, явно пытаясь лестью склонить собеседницу к откровенности. – Вы ведь хорошо его знали, не так ли? Он был вашим учеником?

– Дакр? О нет! Нет, я никогда ничему его не учила.

Она могла бы добавить, что это было невозможно, но инстинкт подсказывал держать язык за зубами и ничего не говорить. Похоже, будто она стоит посреди потока машин и единственная надежда выжить – не шевелиться.

– В самом деле, следствие оказалось каким-то формальным, вам не кажется? – Сквозь лицемерную маску сочувствия на лице мисс Каннингем прорвалась почти довольная улыбка. – Жаль, что мне не довелось там присутствовать, и сообщения в газетах такие расплывчатые… Я хотела спросить вас кое о чем. Говорят, мистер Дакр был женат. Но мне всегда казалось, что он помолвлен с мисс Лафкадио. Но возможно, я ошибалась.

Миссис Поттер заставила себя заговорить:

– Когда-то они действительно были помолвлены, но все кончилось еще до того, как он уехал в Италию.

– О, я понимаю, – кивнув, мисс Каннингем поджала губы, словно созданные для того, чтобы их поджимать. – Но скажите, – внезапно продолжила она, и ее голубые глаза тревожно расширились, – его же убили, не так ли? О, простите меня за это слово, но его ведь зарезали. Я вижу, вы не хотите об этом говорить. Похоже, вам слишком тяжело. – В ее внимательных глазках блеснул по-настоящему дьявольский огонек.

Миссис Поттер подумала, не скатились ли бисеринки пота из-под челки. Болтливая старая сплетница, казалось, превратилась в злого духа, обладающего нечеловеческой проницательностью и умением выуживать правду любым способом.

– Это стало для меня большим потрясением, – попыталась слабо защититься миссис Поттер. – Но мне ничего не известно.

– Ну конечно же нет! – рассмеялась мисс Каннингем, немного уязвленная. – Конечно же нет, моя дорогая, иначе вы сейчас не сидели бы здесь, правда? Я просто поинтересовалась. Конечно, я слышала – или, по крайней мере, поняла из того, что разболтала мисс Ричардс, – это как-то связано с послом. Я не утверждаю, что это сделал он, вы же понимаете, но просто… он там присутствовал. Мисс Ричардс считает, – сказала она, понизив голос, – что это могли быть… ну, знаете, большевики. Не то чтобы намеренно, конечно, но для пропаганды, как это делают суфражистки. До нас доходят такие невообразимые слухи. Полагаю, – продолжила она в последней попытке добиться хоть какого-то вразумительного ответа от своей визави, которая оцепенела и онемела от беспредельного, всепоглощающего, отупляющего страха, – полагаю, у вас нет никаких догадок…

– Нет, – глухо подтвердила миссис Поттер. – Нет у меня никаких догадок.

Когда мисс Каннингем собрала свои рисунки и приготовилась уходить, и так немного задержавшись, она сделала последнее усилие.

– Бедная старенькая миссис Лафкадио! – воскликнула она. – Какое же это потрясение для нее! Просто ужасно, что дело бросили вот так, без ответов, и теперь никто никогда не узнает правду.

Миссис Поттер схватилась за ручку двери.

– Да, – произнесла она дрожащим голосом. – Никто не узнает правду. Это самое страшное.

– Вот и я о том же, – напоследок бросила мисс Каннингем.

Оставшись одна, миссис Поттер взглянула на часы. Была