Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

она с совершенно неожиданным пылом. – Я подумала, что, возможно, в чашке был яд, и она отравилась, и будут неприятности. Поэтому я вымыла чашку, чтобы в этом доме больше не было несчастий!

Инспектор глядел на нее с живейшим интересом, в то время как на лице констебля Даунинга изобразилось некое подобие изумления и веселья.

Мистер Кэмпион настойчиво, хоть и с беспокойством, продолжил:

– Вы должны объяснить.

– Я больше ничего не скажу.

– Но вы должны. Разве вы не понимаете? Если вы не объясните, этим джентльменам ничего не останется, как решить, что это вы подсыпали яд в чашку, если он там действительно был.

– Я?! – Лиза пришла в неописуемый ужас. – Зачем мне это?

– Это мы и хотим узнать, – перехватил инициативу инспектор Оутс.

И тут Лиза, опустившись на ближайший стул, безудержно разрыдалась. Ситуация сложилась крайне неловкая.

Задача добиться от нее правды, казалось, легла на плечи Кэмпиона, и он попробовал еще раз:

– Как вы думаете, Лиза, кто мог отравить миссис Поттер?

– Никто. Я вымыла чашку на всякий случай, вот и всё.

– Ну хватит, Лиза, это же неправда. Вы любили миссис Поттер…

– Нет, не любила. – Слезы текли ручьями. – Она была дурой. Властной женщиной. Законченной дурой.

– Ну что ж… – Мистер Кэмпион вытер лоб. – Скажем так: вы хорошо ее знали. Если кто-то… кто-то посторонний отравил ее, вы хотели бы, чтобы его поймали. Правда?

– Да, – нехотя кивнула она.

– Тогда вы должны сказать нам, кто, по вашему мнению, положил яд в чашку.

– Я не думала, что это сделал он… Не думала… Не думала… Я вымыла чашку только на всякий случай. Когда я увидела ее мертвой, я вспомнила, как он вошел в студию, и я подумала… – С новой силой разрыдавшись, она не смогла больше произнести ни слова.

Кэмпион и Оутс обменялись взглядами, и инспектор с облегчением фыркнул: наконец-то что-то вырисовывалось.

– Тише-тише. – Он похлопал ее по плечу. – Лучше скажите нам правду, хорошо? В таком деле бесполезно что-то скрывать. Кто сюда вошел?

Всхлипывания Лизы переросли в истерику:

– Я не знаю! Я никого не видела! Я не буду говорить…

– Возьмите себя в руки. – Оутс крепче сжал ее плечо и легонько потряс. – Давайте выкладывайте. Кто вошел в эту студию?

Властный голос возымел свое действие. Лиза стала бормотать сквозь слезы:

– Я ничего не знаю. Я только видела, как он вошел и снова вышел, а потом, когда я увидела ее мертвой, я подумала…

– Да-да, мы знаем, – нетерпеливо произнес инспектор. – Кто же это был?

Лиза подняла на него мокрые от слез глаза.

– Мистер… мистер Поттер, – простонала она. – Ее муж. Вот уже шесть лет он садится на поезд в пять тридцать из Челмсфорда, приезжает на Ливерпуль-стрит чуть раньше половины седьмого и возвращается домой к семи, и, когда сегодня я увидела, как он зашел в студию в пять и вышел через несколько минут, я догадалась, что дело неладно.

Инспектор, который записывал факты в маленький потрепанный блокнот, кивнул своему подчиненному:

– Свяжитесь со справочной службой, узнайте номер школы в Челмсфорде и спросите, не ушел ли мистер Поттер сегодня раньше обычного. Но, разумеется, не говорите, кто вы.

Пока поручение выполнялось, Лизу тщательно допросили относительно хронологии событий. Поначалу она угрюмо молчала и не желала помогать, но Оутс показал себя человеком в высшей степени тактичным и терпеливым, и вскоре ему почти удалось разговорить ее.

– На кухонных часах было без четверти пять, когда я увидела, что мисс Каннингем уходит, – медленно произнесла она. – Эти часы спешат на пятнадцать минут, значит была половина пятого. Потом я услышала, как снова открылась калитка, и, выглянув посмотреть, не пришел ли торговец рыбой, увидела мистера Поттера. Тогда было пять часов, потому что я посмотрела на часы. На мгновение я испугалась, понимаете, что уже семь часов и я перепутала время.

– То есть если часы показывали пять, то на самом деле было без четверти, поскольку часы спешили? – уточнил Оутс, записывая.

– Нет. Тогда было ровно пять, потому что, когда мисс Каннингем ушла, я догадалась, что уже половина пятого, поэтому я перевела часы. Именно тогда я могла перепутать время.

– Вполне, – сухо произнес Оутс и сделал поправку в записях. – Как долго мистер Поттер находился в студии?

– Не знаю. Я больше не смотрела на часы, но думаю, около десяти минут.

– Десять минут. Когда он вышел, вам показалось, что он торопился?

Лиза снова принялась плакать. Однако в конце концов она кивнула:

– Да. Именно так мне и показалось. Он шел крадучись, словно боялся, что его увидят. Вот почему я вымыла чашку.

Даунинг вернулся, сделав звонок, и теперь во всей его наружности чувствовалось учтиво сдерживаемое возбуждение.

– Мистера Поттера не было сегодня в Блейкингеме весь день, сэр. В десять часов утра они получили телеграмму о том, что он болен и останется дома.

Инспектор поморщился.

– Вот как… – произнес он медленно. – Вот как…

После его слов наступила тишина, и именно в этой тишине мистер Поттер открыл садовую калитку и, стараясь идти естественно, с беззаботной решимостью прошагал по дорожке и вошел в студию.

Он стоял в дверях, широко раскрыв глаза от удивления при виде такой толпы в своем доме, пока еще не различая конкретных лиц и не осознавая вероятную причину их присутствия.

Он выглядел именно таким, каким мистер Кэмпион запомнил его после первой встречи. Его худое красное лицо с огромным носом и водянистыми глазами сохраняло меланхоличное выражение, несмотря на удивление. Кроме того, он был поразительно неопрятен. Пучки волос выбивались из-под шляпы, наспех собранные бумаги грозили в беспорядке рухнуть к его ногам, а один длинный непослушный шнурок опасно волочился по полу.

И все же, как с нарастающим беспокойством заметил Кэмпион, в привычном выражении досады и разочарования, характерном для него, появилась новая нотка – высокая пронзительная нотка тревоги. Она становилась все более настойчивой по мере того, как он переводил взгляд с одного лица на другое: плачущая Лиза, глядевшая на него, словно собака, умолявшая о прощении, флегматичный доктор, взволнованный полицейский в штатском, Кэмпион и любопытный инспектор.

Они ждали, когда он сделает первый шаг, и, когда это произошло, это было настолько естественно, типично и характерно, но в то же время настолько чудовищно при сложившихся обстоятельствах, что все почувствовали неприятный холодок.

Мистер Поттер, вглядевшись в каждое лицо, посмотрел поверх голов в сторону судомойни.

– Клэр! – позвал он, – Клэр, у нас гости. – Затем обратился к потрясенной компании: – Простите, что вас никто не встретил. Неловко получилось… для вас и для всех. Полагаю, вы пришли к моей жене?