Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Кэмпион выразил благодарность за предложение и справился о Белль.

– В постели, как я надеюсь, – ответил инспектор. – Я попросил Феттса настоять на этом. Тогда он сможет преспокойно заявить в суде, что ни она, ни Поттер не в состоянии давать показания. Нет смысла заставлять бедную старушку снова проходить через этот утомительный процесс. Кстати, что с тобой? Ты какой-то взвинченный.

Ночь не принесла Кэмпиону никакого решения. Он все еще не определился, как поступить, и понимал, что еще никогда не попадал в столь затруднительное положение. Ситуация, когда он был совершенно уверен в своих выводах и в то же время не располагал ни одним конкретным доказательством, была, к счастью, внове для него. Только одно не вызывало сомнений: время довериться инспектору еще не пришло.

– Со мной все в порядке, – ответил он. – Мысли не дают покоя, вот и все.

– Есть из-за чего беспокоиться, – мрачно заметил Оутс. – В отделе творится черт знает что. Приказано разобраться с этим делом как можно скорее. Что ж, мечтать не вредно. Где же этот треклятый эскулап?

В конце концов доктор Феттс позвонил и сказал, что вскрытие заняло у него всю ночь и так как он хочет успеть на дознание вовремя, то не успеет заехать в Маленькую Венецию. Однако его ассистент, доктор Деррик, рыжеволосый молодой человек с голубыми подозрительными глазами, приехал и подтвердил, что мистер Поттер выдержит допрос.

Кэмпион и инспектор прошли в выцветшую спальню для гостей, в которой останавливалось множество знаменитостей в те великолепные времена, когда имя Лафкадио гремело на весь мир.

Кэмпион был готов к мучительным переживаниям, и все же зрелище, которое представлял собой мистер Поттер, сидевший в большой итальянской кровати, подперев спину лоснящимися подушками, содержало в себе тот элемент неожиданного потрясения, который, по сути, лежит в основе всякого неловкого положения.

Естественная краснота его лица исчезла, оставив сеть мелких капилляров, из-за которых кожа стала похожа на кракелюр[62]. Его глаза сузились и стали еще бесцветнее, словно грозили исчезнуть совсем, а рот был жалостливо полуоткрыт. Он выглядел старым и оцепеневшим от страха.

Инспектор мрачно смотрел на него, и несколько секунд казалось, что человек в постели не замечает вторжения. Внезапно Поттер поднял голову.

– Предположение, что я убил свою жену, абсурдно, – без ярости и, похоже, без особых личных переживаний произнес он.

Оутс прочистил горло.

– Что навело вас на такую мысль, мистер Поттер? – начал он осторожно.

На мгновение потухшие, изможденные глаза с презрением уставились в посеревшее лицо полицейского.

– Я говорил с Лизой, – коротко ответил вдовец. – Нет смысла ходить вокруг да около. Нет времени на условности, манеры, притворство. В моей жизни и так слишком много притворства. Как и в жизни других людей. Все это никуда не годится. Сплошная гниль.

Инспектор искоса взглянул на Кэмпиона.

– Очень жаль, что мисс Капеллу пустили к вам, – сурово проговорил он. – У нее наверняка будут серьезные неприятности.

Если он надеялся этой угрозой вывести мужчину в постели из несговорчивого настроения, то его ждало разочарование. Мистер Поттер, некогда добрейший человек на свете, пожал плечами:

– Я тут ни при чем. Я вообще ни в чем не виноват. Я бы хотел, чтобы меня оставили в покое.

– Ну-ну, мистер Поттер… – Оутс перешел на примирительный тон. – Я понимаю, что вам, должно быть, очень тяжело сейчас разговаривать, но дело не терпит отлагательств. Мне необходимо задать вам несколько вопросов и получить объяснения. Стараясь помочь вам вчера, мисс Капелла навела нас на вопросы, которые необходимо прояснить, – вы понимаете меня?

Последние слова инспектор добавил, заметив, что мистер Поттер повернулся к окну и уставился на облака, скользящие по небу.

Оутс повторил вопрос, и фигура в постели зашевелилась. Мистер Поттер перевел взгляд на своих мучителей и с видимым усилием попытался сосредоточиться.

– Я один, – внезапно пробормотал он. – Я совершенно свободен. Я могу идти, куда хочу, и делать, что хочу. Лучше бы я умер.

После этих слов наступила полная тишина. У Кэмпиона перехватило дыхание, а глаза инспектора сузились. Это был жуткий момент. Оутс размышлял. Наконец он покачал головой и проговорил:

– Я должен знать, почему вчера утром вы послали директору Блейкингема телеграмму о том, что заболели и лежите в постели.

Прежде чем ответить, мистер Поттер целую минуту смотрел на инспектора невидящими глазами.

– У меня были более важные дела, – сказал он наконец, а затем мучительно, словно обдумывая совершенно новую для него мысль, добавил: – Все, что тогда было важно, потеряло смысл. Сейчас вообще ничего не имеет значения. Была какая-то пустяковая причина – литография, которой я был доволен. – Казалось, мистер Поттер вспоминает с некоторым изумлением. – Я хотел показать ее кое-кому. Совсем из ума выжил.

– Куда вы пошли? – задал вопрос Оутс.

– В студию Билла Феннера в Патни. Весь день мы разговаривали и рассматривали работы. Я прогуливал уроки, как ребенок. Как будто это имело значение…

– Когда вы вернулись? – спросил Оутс, мысленно отметив имя и район. – Тогда, когда вы увидели меня, – всех нас?

– Да-да, думаю, что так. – Воспоминания давались с явным трудом, и мистер Поттер на мгновение наморщил лоб, а затем его глаза внезапно расширились. Пристально посмотрев на инспектора, он произнес: – Нет, конечно. Это же было вчера. Я вернулся раньше, вот как все было. Я вспомнил.

– Вы вернулись раньше?

– Да. Около пяти часов. Разве это имеет значение?

Инспектор присел на край кровати.

– Постарайтесь вспомнить точно, сэр, – попросил он. – Я знаю, что это тяжело.

– Нет, – неожиданно отозвался мистер Поттер. – Нет, все очень ясно, хотя кажется, что было очень давно. – Он сидел, не шелохнувшись, и его лицо беспомощно скривилось. – Я увидел ее, но не знал… – выдавил он. – Моя бедная Клэр, я не знал…

– Вы увидели ее? – Тихий голос инспектора мягко заставил Поттера продолжить рассказ.

– Она, наверное, уже была мертва к тому времени, – прошептал он. – Когда я вошел в первый раз, то увидел, что она лежит на диване, стакан валялся у ее ног, но я не знал… Даже тогда… – Его голос осекся.

Глаза инспектора сверкнули.

– Стакан у ее ног? Мы не нашли никакого стакана.

– Я вымыл его и поставил обратно в буфет, – просто разъяснил мистер Поттер.

– Почему? – На лице инспектора появилось выражение, весьма похожее на замешательство.

– Опять притворство, – качнул головой мистер Поттер. – Еще одна мелочь, не имеющая никакого значения. Лицемерная привычка соблюдать приличия. Все это глупая мишура… Ни капли смысла в ней нет.

– Почему вы вымыли стакан? – настаивал инспектор.

– Это был четверг. А по четвергам без