Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Полицейский в штатском сменил положение, и, как только он переместился, стала видна накрытая простыней фигура на кровати.

Мистер Поттер уставился на нее. Вся водянистая краснота его лица, казалось, хлынула в огромный нос, делая его гротескным и нелепым. Его маленькие глаза, расположенные близко к переносице, стали круглыми и беспомощными, как у испуганного ребенка.

Он устремился к жене через комнату, но Кэмпион схватил его за руку.

– Нет, – сказал он. – Нет, еще не время. Подождите.

Мистер Поттер повернулся к нему, и недоверие в его глазах усилилось настолько, что они словно остекленели.

– Это моя жена? – Вопрос был задан шепотом.

Кэмпион почувствовал удушливый ужас, как в кошмарном сне.

«Это моя жена?» – Мистер Поттер не повторил свой вопрос, но его слова все еще вибрировали в жалкой вычурной комнатушке.

Кэмпион кивнул.

Мистер Поттер взглянул на остальных. Лишь безудержные рыдания Лизы нарушали тишину.

– Клэр? – Изумление, недоверие и отчаяние были неразрывно смешаны в его голосе. – Клэр? – Он вырвался из рук Кэмпиона и бросился к дивану.

К их несказанному облегчению, он не стал отдергивать простыню, а, наклонившись, нащупал холодную руку через ткань.

– Мертва, – внезапно пробормотал он и отшатнулся. – Клэр мертва…

Он обошел комнату и встал спиной к ним. Они видели его высокую, неестественно сгорбленную фигуру в желтом свете.

– Мертва, – повторил он снова самым будничным тоном, который никто от него никогда не слышал.

Затем кипа бумаг и его потрепанная шляпа соскользнули на пол, и доктор Феттс бросился вперед, чтобы подхватить мистера Поттера, когда тот повалился навзничь.

– Это шок, – констатировал молодой врач, расстегивая мягкий воротник. – Это шок.

Глава 14

Дело запутывается

– Кажется, я никогда еще не была так расстроена. – Мисс Каннингем, раскрасневшаяся от волнения и тайного возмущения, вызванного тем, что трагедия произошла в столь непосредственной близости от нее, сделала это заявление так, словно сообщала секретную информацию чрезвычайной важности. – Действительно, никогда.

Инспектор Оутс сидел, подавшись вперед, на широком чиппендейловском стуле, наклонив голову на бок, как терьер у кроличьей норы. Мистер Кэмпион расположился чуть позади него. Инспектор сам не знал, почему он всегда приглашал этого бледного молодого человека сопровождать его в подобного рода заданиях, вопреки уставу и этикету, но факт оставался фактом: ни один допрос не обходился без мистера Кэмпиона.

Небольшая гостиная в пригороде, где они беседовали, отражала благородное происхождение и скромные, но вполне достаточные средства мисс Каннингем. Белые стены, начищенная до блеска медь, моррисовский ситец и добротная мебель говорили о хорошем вкусе, чопорности старой девы и полнейшей заурядности. Только ужасающие акварели в узких золоченых рамках несли в себе яркую индивидуальность.

– Конечно, миссис Поттер не была моей подругой, – продолжила говорить мисс Каннингем, и в ее глазах все явственнее читался инстинкт самосохранения. – Знаете, мы никогда не были близки, мы никогда не общались. Время от времени я брала у нее уроки, потому что она казалась мне очень способным человеком, к тому же меня привлекало ее прошлое. Джон Лафкадио все еще живет в этой маленькой колонии – точнее, жил, – добавила она с сомнением, словно даже этот выдающийся призрак вряд ли пережил последние потрясения.

Инспектор слушал молча и настороженно, и пристыженной мисс Каннингем ничего не оставалось, как, запинаясь, заключить:

– Так что вы должны понимать: я ее почти не знала… Бедняжка!

– Она не откровенничала с вами? – Оутс был немного разочарован.

– О нет…

На мгновение показалось, что мисс Каннингем на этом и закончит, но инспектор был вознагражден за ожидание.

– Сегодня днем ее поведение показалось мне очень подозрительным, – сказала она вдруг. – Но если бедняжке предстояло встретить свою смерть так скоро, то этому вряд ли стоит удивляться.

– Подозрительным? – переспросил Оутс, не обращая внимания на несколько сбивчивые умозаключения собеседницы.

Раз уж начала, мисс Каннингем решила довести дело до конца.

– Определенно подозрительным, – кивнула она. – Я сказала ей, что она выглядит неважно, и она почти рассердилась на меня. И вела себя странно.

Инспектор поднял голову. Кэмпиону даже показалось, что у него уши встали торчком.

– Когда вы говорите «странно», не показалось ли вам, что она была одурманена… я имею в виду, в состоянии интоксикации?

– Интоксикации? – Глаза мисс Каннингем расширились. – Неужели она была… Ах, если бы я только знала…

– О нет-нет. – Инспектор был очень терпелив. – Нет. Я лишь пытаюсь выяснить возможную причину смерти миссис Поттер. Врачи еще не вынесли свой вердикт, а поскольку вы, насколько нам известно, были последней, кто видел ее в живых, мы, естественно, хотели бы узнать, как она вам показалась.

– Я была последней? Да что вы говорите! О! – Минутный трепет мисс Каннингем от осознания собственной значимости был внезапно заглушен новой тревожной мыслью. – Расследование! Меня же не вызовут… Ох, инспектор, меня же не вызовут для дачи показаний? Я не в силах… Я не знала ее…

– Мы еще ни в чем не можем быть уверены, – слукавил Оутс. – А что, если вы расскажете мне все, что вам известно, прямо сейчас?

– Да-да, конечно. Все, что угодно.

Кэмпион счел смехотворный испуг мисс Каннингем едва ли не тошнотворным.

– Что ж, она вела себя подозрительно. Выражалась расплывчато. Была сама не своя. Я пыталась разговорить ее по поводу… той, другой неприятности… то есть преступления. Мне было жаль ее, и я подумала, что смогу утешить. – Мисс Каннингем виновато посмотрела на инспектора, но всемогущая, всевидящая сила, которой она наделяла полицию, никак не проявилась, и она поспешила продолжить: – Именно тогда она показалась мне странной. Она слышала, что я сказала – всего несколько наводящих, вполне любезных вопросов, но она совершенно никак не отреагировала. Я ушла от нее в половине пятого. Она даже к двери не подошла. Я вышла одна, но она была в порядке, потому что я услышала, как у нее зазвонил телефон.

Инспектор, снова впавший в меланхолию, поскольку решил, что ничего определенного он здесь не добьется, внезапно оживился.

– Вы услышали, как в половине пятого у нее зазвонил телефон? – переспросил он, доставая записную книжку.

При виде этого свидетельства официальности мисс Каннингем заметно разволновалась, но она повторила свои слова медленно, словно диктуя на конкурсе орфографии:

– Я услышала, как в половине пятого у нее зазвонил телефон, как раз когда я выходила из дома… И мне показалось, что она пошла ответить на звонок, но я не уверена. Конечно, я не стала подслушивать.

– Конечно, – согласился инспектор.

– Но я бы это сделала, – сказала мисс Каннингем так, словно совершала подвиг, – если бы знала, что