Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– О да. – Сэр Эдгар был явно впечатлен. – Заметил. На самом деле я склонен пойти дальше, чем вы, Фустиан. Вы всегда были слишком осторожны. Изображение ребенка, небольшой фрагмент драпировки… – все это наводит меня на мысль о Стене.

– Да, – небрежно бросил Макс. – Да. Или о его ученике.

– Ученике? – Сэр Эдгар обдумал эту вероятность и покачал головой. – Но, – продолжил он, чувствуя, что, возможно, зашел слишком далеко, – как вы говорите, мы не можем быть уверены.

– Вот именно, – кивнул Макс. – Вот именно. В первом каталоге есть упоминание о картине под названием «Первый день рождения». Если бы ребенок был постарше – но нет. Даже если предположить, что ранние биографы Стена не отличались особой точностью, я думаю, что появление новой находки с таким названием поставило бы под сомнение картину с тем же названием из венской коллекции.

Сэр Эдгар снова достал свое увеличительное стекло и долго задумчиво всматривался в ребенка.

– Ну что ж, Фустиан, я сообщу вам о своих планах, – произнес он. – Тысяча пятьсот, говорите? А пока я попрошу вас отложить ее для меня.

Макс заколебался, а затем с видом человека, принимающего решение, произнес слова, которые, как внезапно догадался мистер Кэмпион, должны были стать завершающим штрихом в этой дуэли намеков.

– Сэр Эдгар, – сказал он, – мне жаль разочаровывать вас, но я обдумал это дело, пока мы здесь стояли, и должен признаться – я не считаю, что это Стен. Похоже, я не смогу продать вам картину с какими-либо гарантиями. Она очаровательна, она похожа на Стена – очень похожа, но в отсутствие внешних доказательств я не думаю, что могу взять на себя подобную ответственность. Нет-нет. И поставим на этом точку. Я не думаю, что это Стен.

Блестящие, довольно жадные голубые глаза сэра Эдгара улыбнулись.

– Официально, – прошелестел он.

Губы Макса скривились в просительной гримасе.

– Нет, я даже этого не могу сказать, – отозвался он. – Боюсь, вы должны позволить мне выразиться совершенно недвусмысленно. Я не думаю, что это Стен. Но я продам его вам за тысячу пятьсот или верну в торговый зал с пометкой «зарезервировано».

Сэр Эдгар рассмеялся и, прежде чем убрать свое увеличительное стекло в карман, тщательно вытер его носовым платком.

– Вы осторожны, – подметил он. – Слишком осторожны, Фустиан. Вы просто обязаны баллотироваться в Парламент. Отложите ее для меня.

Мистер Кэмпион перешел в другой салон. Беседа, как он понял, подошла к концу.

Через несколько минут Макс присоединился к нему, тихо ликуя. Его маленькие черные глазки сияли от восторга, и, хотя он ни слова не сказал о прошедшей беседе, Кэмпион догадался, что она закончилась победой.

Они расстались с множеством извинений со стороны Макса и безрассудным обещанием, что «Голова мальчика» будет найдена, даже если ее придется достать из-под земли.

Мистер Кэмпион побрел по Бонд-стрит. На душе у него было неспокойно. Дело с рисунками Дакра было странным и раздражающим, но он понимал, что причину неприятного впечатления, терзающего его, следует искать не здесь. Скорее, его смущало то, что произошло за последние несколько минут; бессознательный разум уловил нечто примечательное и пытался обратить на это его внимание.

В бессильной досаде Кэмпион заставил себя подумать о чем-то другом.

Глава 10

Разгадка

Когда через три дня после визита в галерею Салмона мистер Кэмпион зашел навестить Белль, его интерес к убийству все еще оставался по большей части теоретическим.

У полиции в лице инспектора Оутса и его сержанта сложился свой, вполне определенный взгляд на это дело, который после прекращения расследования окончательно сформировался.

Кэмпион, напротив, каждый раз, когда видел Линду, убеждался в том, что она не имеет никакого отношения к убийству Дакра и ничего не скрывает.

Для него вопрос оставался открытым, и сейчас, поднимаясь по лестнице в гостиную, он чувствовал себя неуютно в этом старом доме. Точно приехал сюда впервые и заметил что-то жуткое, негостеприимное, словно сами стены отворачивались от него с ревнивой скрытностью.

Однако гостиная выглядела так же, как обычно. Затопили камин, спасаясь от весенней мерзлоты, и Белль сидела в своем низком кресле возле него, протянув к огню руки. Как только Кэмпион увидел ее, он впервые почувствовал злобу по отношению к убийце.

За несколько недель, прошедших с инцидента, Белль постарела. Никогда еще она не казалась такой осунувшейся и хрупкой. Муслин ее чепчика cник, как и уголки рта. Ее карие глаза совсем потухли, а в приветствии, хоть и теплом, чувствовалась дрожь.

В те первые минуты, пока хозяйка дома и ее гость сидели у очага и ждали, когда Лиза принесет чай, они старались не упоминать о трагедии, но не думать о ней было невозможно, и даже пышная бравада трофеев Джона Лафкадио, разбросанных по комнате, казалось, теряла свое волшебное очарование на фоне жестокой, гнусной реальности, сумевшей сокрушить эту неприступную твердыню.

Когда Лиза, чай и неизбежная донна Беатриче прибыли все вместе, приличия уже не позволяли дольше держать скелет в шкафу. И донна Беатриче извлекла его наружу с той напыщенной и самоправедной отвагой, с какой некоторые люди делятся самыми отвратительными подробностями своих недугов.

– Мистер Кэмпион, хорошо хоть вы не считаете нас прокаженными, – выдала она, вкладывая свою удивительно сильную руку в его ладонь. – Как только я вошла в гостиную, то сразу заметила мощную синюю ауру здесь, в углу, рядом с Белль, и сказала себе: «Прекрасно, хотя бы один друг у нас есть».

Кэмпион, забывший о ее радужном комплексе, растерялся.

– Не стоит благодарности, – пробормотал он невпопад и поднялся, чтобы помочь Лизе с чайным столиком. Старая итальянка улыбнулась ему из-под желтых век, задорно, с благодарностью, за которой тут же последовал самый выразительный взгляд, полный ненависти, устремленный на ничего не подозревающую «музу», усевшуюся напротив камина на стюартовский стул с высокой спинкой.

Донна Беатриче все еще драматизировала ситуацию, словно играла пьесу по сценарию Национального театра. Ее тяжелый черный бархат, серебряный крест с чеканкой и тонкий кружевной платок стали уже традиционными. Добрые карие глаза Белль устало задержались на ней.

– Никаких новостей, никаких событий. Тайна становится гнетущей, – с упоением заметила донна Беатриче, принимая чашку чая. – Скажите, мистер Кэмпион, действительно ли полиция прекратила дело, или они просто притаились, наблюдают и ждут, чтобы нанести решающий удар?

Мистер Кэмпион взглянул на Белль в поисках поддержки, которую она ему великодушно оказала.

– Я не желаю говорить об этом, Беатриче, если вы не возражаете, – сказала она жалобно. –