Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

она, должно быть, выпила не меньше стакана неразбавленного виски. Есть у некоторых такая привычка, знаешь ли, сродни наркотику. Но зачем, хотел бы я знать? Какие мысли ее терзают? О чем ей так хочется забыть? Очень странное дело, Кэмпион. Что ж, посмотрим, посмотрим…

Глава 8

Мелочи

Дело в Маленькой Венеции могло бы затянуться на этом этапе расследования, пока не превратилось бы в запретную тему в Скотленд-Ярде и опостылевший скандал в Бейсуотер, если бы не беседа, которую весьма влиятельный человек из министерства иностранных дел провел со своим отделом.

Поскольку дипломатический кодекс имел большое значение в те дни постоянных совещаний, министр внутренних дел принял меры, и пресса внезапно утратила всякий интерес к этому убийству. За поверхностным расследованием последовали скромные похороны, и останки Томаса Дакра упокоились на кладбище Уиллесден без дальнейшего внимания со стороны полиции.

Домочадцы Лафкадио вернулись к тихому, мирному существованию и, возможно, никогда бы и не вышли из своего уединения, если бы не ошеломительная, совершенно неожиданная трагедия, а именно – второе убийство.

В один из дней, когда прошло чуть больше трех недель после смерти Дакра и инспектор Оутс перестал с облегчением вздыхать по поводу вмешательства сильных мира сего, мистер Кэмпион сидел в своей квартире на Боттл-стрит, и тут в дверь позвонила Линда.

Она торопливо вошла, и Кэмпион окинул взглядом ее стройную молодую фигуру в облегающем пальто. Девушка выглядела современно и оригинально, и Кэмпион подумал, что Лафкадио с его бурным и мятежным нравом недаром приходится ей дедом. В ней чувствовались тот же легкий дух бунтарства, та же беззаботность, то же четкое осознание, что она – привилегированная особа.

Девушка была не одна. Ее спутником оказался молодой человек одних с ней лет. Он понравился Кэмпиону еще до того, как их представили.

Долговязый, но крепкого телосложения, широкоплечий и узкобедрый, с выцветшими волосами, крупным породистым носом и застенчивыми голубыми глазами, в которых плясали искорки, он был чем-то похож на Линду.

Казалось, парень был рад видеть Кэмпиона и с явным одобрением окинул комнату взглядом, словно дружелюбный ребенок.

– Это Мэтт д'Арфи, – представила Линда. – Раньше он жил в одной лачуге с Томми.

Кэмпион повернулся к гостю:

– О, так и есть. Если не ошибаюсь, я видел ваши карандашные рисунки.

– Вполне вероятно, – без гордости откликнулся д'Арфи. – Как-то надо жить. Однако мне нравится ваша квартира.

Он оставил Линду продолжать беседу, а сам пересек комнату, чтобы взглянуть на небольшой офорт Камерона над книжной полкой.

Линда со своей обычной прямотой сразу же перешла к теме, которая ее волновала.

– Послушайте, Альберт, – сказала она, – это касается Томми. Творится нечто очень подозрительное.

Кэмпион строго взглянул на нее, его бледные глаза за очками внезапно стали серьезными.

– До сих пор? – уточнил он и добавил: – Или что-нибудь новое?

– Мне кажется, да. – В тоне Линды прозвучали нотки прежней строптивости. – Конечно, вы можете поднять меня на смех, но от фактов никуда не денешься. Вот почему я привела с собой Мэтта. Вы только посмотрите на него: он не из тех, кто склонен выдумывать.

Объект этого несколько сомнительного комплимента оглянулся через плечо и обворожительно улыбнулся, тут же вернувшись к офорту, которым он, очевидно, наслаждался.

– Моя дорогая девочка, – заговорил Кэмпион успокаивающе, – вы еще не рассказали о фактах. В чем дело?

– Честно говоря, фактов как таковых нет. Это и приводит меня в бешенство. – Ее большие серо-зеленые глаза над широкими скулами вдруг переполнились слезами беспомощности.

Кэмпион сел.

– Почему бы вам не рассказать обо всем мне, вашему покорному слуге? – предложил он.

– Я так и собираюсь сделать. Поэтому и пришла. Альберт, кто бы ни убил Томми, он не довольствуется тем, что украл у него жизнь. Он намерен стереть даже память о нем, вот так.

Мистер Кэмпион отличался мягким, добродушным характером и обладал бесконечным терпением. Постепенно он успокоил девушку и помог ей рассказать свою довольно любопытную историю.

– Первыми пропали те рисунки Томми, которые я показывала вам в день закрытого просмотра, – начала она. – Вы их помните. Они были в шкафу в моей студии. Около двенадцати или четырнадцати работ. Всего лишь наброски по большей части, но я хранила их, потому что они были хороши. Я хотела достать их на прошлой неделе – собиралась устроить небольшую выставку в память о Томми, ничего грандиозного, просто вывесить несколько его работ в какой-нибудь маленькой галерее. Я не хотела, чтобы о нем забыли, понимаете, потому что в нем… ну, в нем ведь было что-то, правда?

Ее голос, никогда не отличавшийся особой твердостью, был на грани срыва, но она сдержалась и продолжила:

– Прежде всего, я обнаружила, что эти рисунки исчезли. Я перевернула все вверх дном и, собственно говоря, поставила на уши весь дом, но они исчезли без следа. Пропали, точно их никогда и не было. А потом я не смогла найти галерею.

Она сделала паузу и серьезно посмотрела на Кэмпиона.

– Представляете, в Лондоне нет ни одной, даже крошечной галереи, которая согласилась бы выставить работы Томми. Ни за какие деньги. Как будто они живут в золотое время и гребут деньги лопатой. Это заговор, Альберт, жалкая, ничтожная, подлая попытка навсегда вытеснить Томми из общественного сознания.

Мистеру Кэмпиону стало не по себе.

– Моя дорогая девочка, – произнес он наконец, – не думаете ли вы, что с этим как-то связаны… печальные обстоятельства смерти молодого Дакра? Конечно же, мне известно, что наши славные галеристы не отличаются хорошим вкусом, но, возможно, они просто не хотят навлечь на себя обвинения в раздувании сенсации. Почему бы не оставить эту затею на год или около того, и пусть он вернется в мир без каких-либо неприятных ассоциаций.

– Может, вы и правы. – Девушка пожала плечами. – То же самое говорит эта подлая скотина Макс. И все же это лишь половина, лишь четверть того, что происходит. Видите ли, Альберт, исчезли не только рисунки, которые хранились у меня. Пропали все его работы, все, что он когда-либо написал. Кто-то ненавидит его так сильно, что хочет уничтожить его вещи.

Мэтт, закончив разглядывать стены, вернулся и встал возле Линды.

– Мне показалось довольно странным, что кому-то пришло в голову ограбить нашу лачугу, – заметил он. – Ведь у Томми ничего не было. Ничего, кроме красок и сменной рубашки. Мои вещи не тронули. Слава богу, – добавил он благочестиво.

– Кража со взломом? – поинтересовался Кэмпион.

– Боже правый, да! Разве Линда не сказала вам? Я думал, мы за этим и пришли. – Мистер д'Арфи, казалось, был поражен. – Позавчера вечером, когда