Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Белль, дорогая, вам следует прилечь. Это ужасное происшествие всех нас выбило из колеи. Мне вполне по силам его выдержать, потому что я – древняя душа и, вероятно, уже много раз проходила подобные испытания в других воплощениях.

Белль, прекрасно понимая, что хроническое помешательство не лечится, пропустила ее слова мимо ушей и протянула руку Кэмпиону:

– Присаживайтесь, дорогой мой. Скажите, кого они собираются арестовывать?

Кэмпион внимательно посмотрел на миссис Лафкадио. Ее проницательность всегда его удивляла. Он заметил, что все не отводят от него глаз, ожидая новостей. Ему было ясно: он – их единственный друг, единственная связь с этим устрашающим органом правосудия – полицией.

Мистер Кэмпион в свое время столкнулся со множеством опасностей и прошел невредимым через большое количество смертельных угроз, но сейчас ему было до отчаяния не по себе.

– Послушайте, Белль, – прочистив горло, сказал он, все еще держа ее за руку, – это довольно щекотливый вопрос, но не знаете ли вы кого-нибудь из числа гостей… – Он помедлил. – Или домочадцев, кто подвержен неконтролируемым приступам ярости? Я имею в виду, случались ли в прошлом инциденты с применением насилия? Не словесного насилия, как вы понимаете, а… Кто-нибудь когда-нибудь совершал действия, которые можно было бы назвать опасными для жизни?

Он сам не знал, какого ответа ожидал, но данный вопрос привел к совершенно поразительным последствиям. Возле самого его уха раздался вопль, в котором смешались и мука, и ужас. Лиза с посеревшим лицом поднялась с места и, шатаясь, почти не глядя, вышла из комнаты. Порыв прохладного воздуха ворвался внутрь, когда дверь распахнулась настежь, и легкий щелчок от закрывшейся защелки тоскливым эхом нарушил кратковременную тишину.

– Похоже, Лиза тоже внимает высшему разуму, – пробурчал Макс, раздраженный ее столь бестактным поступком, в то время как донна Беатриче резко перевела дыхание, а Белль стиснула руку мистера Кэмпиона.

Донна Беатриче пожала плечами:

– Наконец-то все тайное становится явным. Увидев ножницы, я сразу поняла, что в них есть что-то необычное. Я почувствовала отвращение, когда прикоснулась к ним. Как же я не догадалась… Как же я не догадалась!

Кэмпион взглянул на Белль. Его глаза за стеклами очков светились проницательностью.

– Думаю, вы должны мне рассказать, – властным тоном произнес он. – В чем дело?

Было заметно, что Белль явно не горит желанием отвечать, но зато донна Беатриче проявила откровенно немилосердное рвение.

– Много лет назад, – начала она, – Лиза совершила ничем не обоснованное нападение на меня в студии. У нее как раз случился приступ неуправляемой ярости.

– Беатриче! – Белль сделала предупреждающий жест рукой.

– Ох, глупости! Такие вещи нельзя скрывать. Мистер Кэмпион просил сказать ему правду, и он ее получит. В конце концов, это справедливо по отношению к нам. Когда имеешь дело с молодой, неуравновешенной душой, нужно уметь защитить себя.

Кэмпион терпеливо слушал, и даже Макс перестал ходить взад-вперед и теперь стоял за креслом Белль, наблюдая за самодовольным выражением на безмятежном лице донны Беатриче. Прекрасно зная свою аудиторию, она рассказывала историю с наигранным трепетом, который всех невыносимо раздражал.

– Это случилось, когда Мастер был еще жив. – При упоминании своего кумира она, как обычно, опустила глаза. – Лиза в силу возраста как раз начала терять свою красоту. Она призналась мне, что очень переживает по этому поводу, и я попыталась помочь ей, рассказав о красоте духа. Конечно, тогда я была неопытна и не распознала в ней юную душу, неспособную ничему научиться. Как бы то ни было, бедняжка потеряла самообладание и набросилась на меня. С тех пор мне приходилось не единожды напоминать ей об этом. В тот раз я не обратилась в полицию, потому что Мастер был против, но я никогда не забывала про случившееся. Пытаясь защитить лицо, я подняла руки, и у меня остались порезы глубиной в четверть дюйма на обоих предплечьях. Я и сейчас могу показать вам шрам на левой руке. Она хотела изуродовать меня, понимаете?

Кэмпион смотрел на нее в изумлении. Вряд ли она осознавала всю серьезность выдвинутого ею обвинения.

– Вот о чем она думала, когда выбежала из комнаты, – продолжила донна Беатриче. – Но ее можно понять, не так ли?

Белль с тревогой посмотрела на мистера Кэмпиона.

– Это произошло двадцать пять лет назад, – сказала она. – Целых двадцать пять лет назад. Я думала, все об этом забыли. Джонни тогда был очень расстроен, а бедная Лиза ужасно раскаивалась. Нужно ли сейчас снова об этом вспоминать?

Кэмпион взглянул на нее ободряюще.

– Не думаю, – пожал плечами он. – В конце концов, это к делу не относится, правда?

Донна Беатриче указала на него длинным белым пальцем.

– Я знаю, что нам следует быть милосердными, – изрекла она. – И я понимаю, что мы должны поступать правильно. Но кое-что Белль вам не сказала, кое-что очень важное, на мой взгляд. Видите ли, Лиза напала на меня с ножницами. Она держала их в руке.

– О Беатриче!.. – В голосе Белль прозвучал горький упрек. – Как вы могли!

На мистера Кэмпиона этот рассказ не произвел особого впечатления. Ему казалось, что в ситуации, которую описала донна Беатриче, он может представить практически любую женщину, побуждаемую желанием раз и навсегда прервать этот убийственно глупый голос с помощью любого предмета, подвернувшегося под руку.

– Ничего страшного. – Он решительно покачал головой. – Инспектор Оутс не очень-то интересуется Лизой.

– Конечно же нет, – согласилась донна Беатриче. – Как я понимаю, он вообще никем не интересуется. Совершенно очевидно, что бедный непутевый Дакр совершил самоубийство. Я сказала инспектору, что вчера вечером вокруг головы юноши витало мрачное тускло-коричневое сияние с примесью индиго. Почитайте, что все авторитеты говорят о тускло-коричневом сиянии и индиго. Думаю, инспектор не станет оспаривать авторитет таких людей, как Кунст и Хиггинс. Тускло-коричневый и индиго означают насилие, депрессию и понижение космического тона. Совершенно элементарный случай самоубийства. В конце концов, это единственный милосердный взгляд на ситуацию.

– Вы видели сияние? – резко спросил Макс, устремив на нее темный решительный взгляд. – Готовы ли вы поклясться в суде, что действительно хоть когда-либо видели разноцветные лучи света вокруг головы молодого Дакра?

Взгляд донны Беатриче дрогнул, но лишь на мгновение.

– Да! – возмущенно отрезала она. – Теперь я вижу сияние вокруг всех ваших голов. А в вашей ауре, Макс, слишком много темных оттенков.

Он продолжал смотреть на нее с мрачным раздражением, а затем, отвесив поклон, иронично произнес:

– Дорогая леди, вы неподражаемы.

И отвернулся с преувеличенным жестом отчаяния.

Но донна Беатриче была готова к подобному обращению.

– Хватит ломать комедию, Макс, – одернула его она.

Белль, казалось, не замечала этой перепалки. Взгляд