Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Конечно, я не могу приказать вам остаться, если вы хотите уйти, – продолжила она. – Это было бы абсурдно. В сложившихся обстоятельствах я могу только просить вас. Больше мне нечего вам сказать. Это все, что мне известно.

Она закончила, и сэр Гордон, прекрасно осознавая свою ответственность и положение, в котором он находился как защитник Белль, проводил ее к креслу в дальнем конце зала.

Другая пожилая женщина, леди Брейн, давняя подруга Белль, поспешила к ней, и сэр Гордон, забыв откланяться, со вздохом облегчения направился к двери под галереей, мастерски избегая взглядов знакомых, которые могли бы его задержать.

Убийство в Маленькой Венеции отличалось рядом любопытных особенностей. Не последнюю роль в этом сыграли уровень и разнообразие интеллектуальных способностей людей, принявших на себя первый удар.

В Англии в среднем происходит около ста пятидесяти убийств в год. Большинство из них носит примитивный и гнусный характер, и коллективная умственная сила тех, кто участвует в их раскрытии, как правило, оставляет желать лучшего.

Но здесь, в Маленькой Венеции, в момент совершения преступления собрались люди в той или иной степени примечательные, большинство из которых было представителями успешных профессиональных слоев общества. Как только стало известно о трагедии и все свыклись с потрясением, реакция последовала вполне обыденная – в том смысле, что мужская половина собравшихся составила группу важных персон с серьезными лицами и внушительными голосами, стремящихся держаться вместе и защищать своих женщин, в то время как дамы держались в стороне и с естественной для их пола скрытностью шептались, разбившись на маленькие группки, опустив глаза и понизив голос.

Как только выяснилось, что жертвой трагедии стал молодой человек, почти никому не известный даже в лицо, начали проявляться особенности данного конкретного собрания.

В девяносто девяти случаях из ста слушатели Белль восприняли, скорее, эмоциональное содержание ее слов, а не их буквальное значение; то есть они поняли, что произошло убийство, причем загадочное и в непосредственной близости от них, и, за исключением двух-трех редких и несколько неестественных субъектов, каждый мужчина и каждая женщина стали рассматривать это дело так, будто оно касалось лично их. Одни пришли в ужас от мысли, что огласки не избежать и это может навредить их репутации, другие стыдливо радовались – и вот уже все закрутилось, завертелось, и на сцене разыгралось пятьдесят маленьких сценок.

Крепкий смуглолицый и довольно глупый молодой помощник посла, чьи глаза заблестели, когда Белль говорила, а мозг имел привычку быстро просчитывать возможности любой ситуации, позволил себе подумать о том, что если бы убедить какого-нибудь глупого полицейского забыться на мгновение и задать его превосходительству непочтительный вопрос, то получилось бы неплохое оскорбленьице, и тогда предотвратить неприятный инцидент удалось бы исключительно благодаря находчивости и такту самого помощника его превосходительства.

Тем временем на другом конце комнаты сидел военный, чей скромный лоск и острый ум сделали его бесценным человеком в министерстве иностранных дел; он наблюдал за помощником посла и размышлял о том, что как можно скорее следует устроить телефонный звонок в контору, а тем временем необходимо использовать все мыслимые средства, чтобы вывести посла и его помощника из дома, пока какой-нибудь дурак-полицейский не успел заявиться сюда. Поэтому он стал незаметно продвигаться к выходу.

В дальнем конце узкого забетонированного коридора, стоя под тем самым счетчиком, в который он так беззаботно опустил шиллинг всего пятнадцать минут назад, медлил мистер Кэмпион. Справа от него находилась дверь в комнату для моделей, из которой он только что вышел, и воспоминание об увиденном внутри нее все еще стояло перед глазами: душное и пыльное помещение, туалетный столик, грязный и обшарпанный, будто из магазина подержанных товаров, диван с зеленым покрывалом и… лежащее на нем тело.

Мистер Кэмпион, несмотря на свой обширный опыт по борьбе с преступлениями, не был настолько бессердечен, чтобы зрелище внезапной смерти молодого человека не тронуло его. Но при этом он не мог не учитывать и свое собственное положение. Лишь немногие что-либо знали о мистере Кэмпионе.

Прежде всего, это было ненастоящее его имя. Большинство друзей и знакомых смутно догадывались, что он младший сын некой известной личности, который выбрал опасное призвание неофициального следователя и всеобщего дядюшки, сперва как хобби, а затем – как карьеру. Его успехи были многочисленны, но по самым веским причинам он держался в тени и избегал публичности, как чумы.

Некоторые утверждали, что на самом деле он – член многочисленной армии тайных агентов Скотленд-Ярда, чья работа проходит исключительно за кулисами, но сам мистер Кэмпион решительно отрицал бы это. Однако факт оставался фактом: у него было много знакомых в Скотленд-Ярде.

Итак, он попал в затруднительное положение, находясь в доме друзей. Очевидно, что его долг – сделать все возможное, чтобы помочь им. Он достаточно знал английские законы и английское правосудие, чтобы понять: в случае убийства следствие будет неумолимым, а наказание неотвратимым.

У Кэмпиона не было никаких сомнений относительно виновника преступления. Он до сих пор помнил лицо Линды, когда она отвернулась от окна и направилась к нему. Временное помешательство, безусловно. Тем не менее ситуация непростая.

Он быстро прикинул шансы на недостаточность доказательств. Ручки длинных ножниц с узкими лезвиями и никому не нужным вычурным орнаментом все еще торчали из серого джемпера Дакра. Сэр Гордон Вудторп был достаточно благоразумен, чтобы не пытаться извлечь орудие убийства до прибытия медицинского эксперта, однако шансы найти на нем отпечатки пальцев невелики.

Кэмпион с тревогой думал о Линде. Она была как раз такой необузданной эмоциональной личностью, которая легко поддается внезапному порыву. Удивительно, что она дождалась темноты. Конечно, даже если бы все сложилось наилучшим образом и дело прекратили из-за отсутствия улик, ее пришлось бы отправить в лечебницу для душевнобольных.

Кэмпион провел рукой по влажному и холодному лбу. Боже, что за ужасное происшествие! Бедная Белль. Бедная Линда. Бедный, несчастный, несносный мерзавец, лежащий мертвым в соседней комнате. А еще эта модель, которая, вероятно, была в него влюблена. Лиза успокаивала ее, сурово вещая на родном языке, и слезы ярко блестели на ее увядших щеках.

Мистер Кэмпион взял себя в руки. Необходимо немедленно что-то предпринять, пока какой-нибудь бестолковый бобби не усложнит ситуацию. Он вспомнил, что телефон находится на лестничной площадке, а дверь слева ведет в сад. Инспектор Станислаус Оутс – вот кто необходим, самый проницательный и в то же время самый доброжелательный сотрудник Скотленд-Ярда. Сегодня воскресный вечер, поэтому он наверняка будет дома. На бегу