Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Его представили Розе-Розе, и, разговаривая с ней, он начал понимать, почему Линда в ярости. Роза-Роза обладала еще одной особенностью идеальной модели: она была невообразимо глупа. Ее приучили не думать, чтобы движение мысли не разрушило выражение лица, которое она удерживала. Поэтому на протяжении большей части своей жизни ее ум оставался совершенно пустым.

– Я привела мистера Кэмпиона полюбоваться украшениями, – известила Линда.

Дакр соскочил со стола и лениво обернулся, чтобы взглянуть на представленные образцы.

– Я присматриваю за ними по просьбе донны Беатриче, – объяснил он. – Ей захотелось поболтать с друзьями. Не знаю, может, она боится, что кто-нибудь украдет это барахло – клептоманы и тому подобные. Отвратительные вещицы, не так ли?

Они стояли, разглядывая творения рук трудолюбивых женщин, и их охватила подавленность, вызванная созерцанием бесполезных и уродливых предметов.

– Современный дизайн, если подходить к нему, руководствуясь менталитетом тысяча восемьсот девяностых годов, превращается в нечто ужасное, правда? – Дакр кивнул на пару колец из эмалированного серебра, предназначенных для столовых салфеток.

– Симпатишные. – Роза-Роза ткнула пальцем в пару сережек из ляпис-лазури.

– Не трогай! – Дакр оттолкнул ее, словно нетерпеливого ребенка.

Она воззрилась на него совершенно пустым взглядом и вновь приняла позу, означающую почтительную покорность.

Мистер Кэмпион почувствовал, как Линда рядом с ним задрожала. Ситуация была крайне неприятной.

– Что вы думаете о pièce-de-résistance?[55] – спросила девушка, указав на ножницы с тонкими голубыми лезвиями длиной около девяти дюймов и ручками, столь щедро инкрустированными крупным кораллом и сердоликом, что пользоваться ими было бы просто невозможно.

– Безделушки, – раздался голос позади них. – Всего лишь глупые безделушки. – Макс на мгновение задержался позади Кэмпиона. – Вам следовало бы смотреть на картину, друг мой. Боюсь, ее увезут из страны. Больше пока ничего не могу сказать, понимаете? Но, по секрету: сумма фантастическая!

Он поспешил вернуться к гостям, а стоящие с удовлетворением увидели, как его подкараулила и перехватила донна Беатриче.

– Напыщенный мерзкий прихлебатель, – бросил Дакр, глядя ему вслед.

Роза-Роза сопроводила его слова на редкость вульгарным жестом, который привел всех в полнейшее изумление. Дакр, покраснев, сделал ей резкое замечание на ее родном языке. Однако модель вовсе не пала духом, а всего лишь смутилась и сделала шаг назад.

Линда все еще разглядывала ножницы.

– Какая напрасная трата стали, – сказала она, – но лезвия прекрасны.

И снова молодой человек в очках в роговой оправе уловил угрозу, витавшую в воздухе. В тоне девушки ничего такого не было, в этом он был уверен, но без всякой видимой причины на него накатила волна тревоги. Мистер Кэмпион не был склонен к экстрасенсорным переживаниям, поэтому подобное ощущение вызвало у него лишь раздражение, и он поспешно выбросил его из головы. Но предчувствие уже зародилось, и оно было невероятно сильным.

В этот момент от подобных мыслей его отвлек Дакр.

– Макс попал в западню! – рассмеялся тот. – Смотрите.

Сцена, на которую он указал, была действительно забавной. Донна Беатриче оживленно беседовала с Максом Фустианом. Зная ее, Кэмпион содрогнулся при мысли о предмете разговора. Было очевидно, что ее жертва не может сбежать.

– Она рассказывает ему о том случае в турецкой бане, когда ее сравнили с «Венерой Рокеби», – с презрительной усмешкой проговорила Линда, внимательно наблюдавшая за ними. – На этом история, в общем-то, и заканчивается, но разглагольствовать старушка может часами. Стоит ей заговорить на любимую тему, ее уже не остановишь. А сегодня Макс даже нагрубить ей как следует не в состоянии, потому что она, как всегда по торжественным случаям, сняла свой слуховой аппарат и теперь глуха, как пробка, да и умом не блещет.

– Пожалуй, я схожу в туалет, – с непосредственностью ребенка выдала Роза-Роза – и ушла, оставив всех в некотором замешательстве.

Мистер Кэмпион заметил Белль, на минуту оставшуюся посреди комнаты в полном одиночестве, и воспользовался случаем, чтобы засвидетельствовать ей свое почтение.

– О, дорогой мой, – проворковала пожилая леди, беря его под руку и произнося слова с тем неповторимым очарованием, которое заставляло каждого гостя поверить, что он и только он один – истинная причина сегодняшнего торжества, – я так рада, что вы пришли! Только посмотрите, какая толчея! Я так устала… Правда, Джонни был бы в восторге? Вон он там, наверху, улыбается во весь рот. – Она кивнула на портрет кисти Сарджента. – Надеюсь, он не мучает Чарльза Танкерея, подглядывая за нами в какую-нибудь небесную щелочку.

Миссис Лафкадио перевела дыхание и, тяжело опираясь на руку Кэмпиона, с тревогой обвела взглядом посетителей.

– На галерее подают виски с содовой, – шепнула она. – Кажется, Макс устроил там коктейль-бар. Мне не следует такое одобрять. Но я сама не знаю, одобряю или нет. Не могу избавиться от ощущения, что джин – это слишком вульгарно. Так было в дни нашей юности. Но теперь, когда джин, так сказать, попал в высшее общество, полагаю – всё в порядке. Взгляните на милого старого епископа, – продолжила Белль практически без паузы. – Вон он стоит. Такой душка, не правда ли? Никому не говорите, но на подошвы его штиблет сапожник ставит слишком тонкие набойки. Я знаю, потому что однажды он пришел к нам на ужин с такими промокшими ногами, что я заставила его разуться. Он сидел перед моим камином, укрыв колени одеялом. Мы говорили о грехах, как я помню.

– Джон Лафкадио должен быть безмерно благодарен вам, – произнес мистер Кэмпион. – Собралось в высшей степени блестящее общество.

Вздохнув, она чуть слышно промурлыкала что-то одобрительное, и ее выцветшие карие глаза заблестели.

– Это замечательно! Я снова чувствую себя на тридцать пять. Весь свет собрался здесь, и все восхищаются Джонни. Все идет гладко – сплошные любезности, приподнятое настроение, комплименты…

Как только последнее слово слетело с ее губ, над их головами раздался слабый гул, и все лампы в студии погасли, оставив блестящее общество в кромешной тьме, если не считать слабого отблеска от каминов. Белль невольно сжала руку мистера Кэмпиона.

– Шиллинг для счетчика! – хрипло воскликнула она. – О Альберт, я совсем забыла про него!

Внезапно наступившая темнота произвела именно тот эффект, какой обычно бывает в подобных чрезвычайных ситуациях: возникла вполне объяснимая пауза в разговорах, раздалось испуганное хихиканье какой-то глупенькой дамочки; где-то зашептались, а где-то споткнулись. Затем учтивость вновь взяла верх, и разговоры возобновились, только чуть тише, чем прежде.

Кэмпион пошарил в карманах.

– У меня есть один, – сказал он. – Предоставьте это мне.

Осторожно, ощупью он стал прокладывать себе дорогу. У большинства людей хватило ума оставаться на месте, но некоторые, казалось, бесцельно бродили по залу.

Кэмпион не без труда добрался до маленькой дверки