Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Немного подумав, Харрис ответил:

– Абсолютно ничего. Иногда мне сообщают какие-то подробности о месте преступления, но это не имеет значения. Для меня важны результаты сравнений.

– Понятно… Ну что ж, а как вы на это посмотрите, если мы проведем небольшое сравнительное исследование прямо сейчас? Из всех дел, по которым вас привлекала окружная прокуратура, – сколько раз вы обнаруживали, что переданные вам на экспертизу пули соответствуют оружию обвиняемого?

– Не помню. Я работал по очень многим делам.

Кейт подошла к столу защиты, взяла тоненький скоросшиватель и открыла его. Перед допросом Харриса она успела как следует подготовиться.

– Позвольте напомнить вам, мистер Харрис… Вы выступали свидетелем обвинения по сорока трем уголовным делам. И во всех этих случаях утверждали, что пули соответствуют оружию, из которого стреляли обвиняемые.

– Ну если вы так говорите… Не могу припомнить.

– В качестве свидетеля защиты вы выступали по двадцати шести делам в тринадцати штатах. И во всех этих случаях оспаривали доводы обвинения о соответствии пуль оружию, принадлежавшему обвиняемым.

Харрис, склонив голову набок, ответил:

– В каждом из этих случаев я проводил свои исследования максимально добросовестно.

– Но вы уже признали, что ваше экспертное заключение – это всего лишь мнение, а не факт. Верно?

– Я провел микроскопическое сравнение этих пуль…

– Вы основываете свое мнение на том, кто вам платит, мистер Харрис! Присяжным не нужен микроскоп, чтобы это увидеть, – перебила его Кейт.

Глава 48

Руби

Дом престарелых «Закат» располагался на углу Сорок шестой улицы и Десятой авеню, между гостиницей для собак и винным магазином. На плакате в приемной красовалась надпись: «Сделаем закат ваших лет прекрасным!», а под ней – фотография пожилой дамы, сидящей с бокалом «Маргариты» на крыше и любующейся тем, как солнце прячется за небоскребы Манхэттена.

Правда, директриса заведения, Лула, вскользь упомянула, что зону отдыха на крыше им пришлось закрыть, поскольку двум постояльцам удалось сигануть оттуда. А еще объяснила, что по субботам у них вечера кино, по средам – мясной рулет, по вторникам – аэробика, а по четвергам – караоке. Оба самоубийства произошли в четверг. Лула услужливо добавила, что не видит здесь нет никакой взаимосвязи.

Руби пришло в голову, что для места, проживание в котором обходится в восемьдесят девять тысяч долларов в год – вообще-то довольно дешево для этой части Нью-Йорка, – падение с крыши вполне могло иметь экономический смысл для некоторых людей.

– Я уверена, что ваша мама будет здесь просто-таки счастлива, – заверила Лула, направляясь с Руби в комнату, отведенную ее матери, и минуя нескольких пожилых джентльменов с ходунками и с идиотскими улыбками на лицах.

Комната могла быть и получше. Обои на стенах отслоились по углам, и здесь обнаружился санитар, который, стоя на коленях перед шкафчиком рядом с кроватью, собирал из него вещи в синий мешок для мусора. Правда, здесь имелись свежие простыни, телевизор, стул, удобная кровать и собственная ванная комната. На месте недавно снятых со стены картинок виднелись темные пятна.

– Мы рекомендуем нашим постояльцам украшать стены своими собственными художественными работами. Если ваша мама пожелает иметь здесь что-то из собственной мебели – например, столик или кресло, – то наши сотрудники без проблем доставят их сюда, – сообщила Лула.

Мама оглядела комнату и улыбнулась, а затем похлопала Руби по руке.

– Здесь обо мне будут хорошо заботиться, – сказала она. – А ты иди и живи своей собственной жизнью. Я просто не могу поверить, что ты потратила на это все свои сбережения… Ты… Ты так усердно работала ради меня…

Голос матери срывался от переполняющих ее эмоций, отчего и у самой Руби перехватило в горле.

– Он оставил нас ни с чем. Ты спасла меня, Руби. Как же я тебя люблю!

Руби ощутила последние силы своей матери в этом объятии. Вдохнула ее аромат. Масла «Олей» от ее кожи, чего-то клубничного от волос… Слезы Руби капнули на мамино платье в полоску.

– Я еще вернусь завтра или послезавтра… – Она чуть было не добавила «попрощаться», но в последний момент сдержалась. – Чтобы проверить, всё ли в порядке. Просто звякни мне на мобильный, если тебе что-нибудь понадобится.

Руби была ничуть не против выложить четверть миллиона долларов на уход за матерью. Та заслуживала чего-то приличного для житья. И это место было намного лучше их убогой квартирки. И она будет оставаться под присмотром все то короткое время, что ей осталось на этом свете. Это было гораздо больше, чем когда-либо делал отец Руби, Джозеф. Все, что он умел, – это транжирить и терять деньги и причинять людям боль.

К тому моменту, как Руби покинула заведение, все у нее в голове уже было спланировано.

Она подумывала о том, чтобы вернуться домой и собрать свои вещи, но, кроме кое-какой одежды, ей ничего не хотелось брать с собой. Никаких семейных реликвий, как у Джексонов, у нее не имелось. Все более или менее ценное было давно изъято и продано кредиторами ее отца, которым не удалось его разыскать. Руби сомневалась, что они вообще так уж тщательно его искали, потому что все их движимое и недвижимое имущество было давно заложено. Банки и предприятия, которым он задолжал, могли просто забрать дом со всеми его потрохами и продать его. И как раз именно так они и поступили.

Она решила, что сейчас поедет к Джексонам, посидит с Томасом и все хорошенько обдумает.

Когда Руби наконец оказалась у Джексонов, то встретила там их адвоката, Флинна. Он ей сразу не понравился – не понравилось, как он на нее смотрел.

Руби едва сумела сдержать радость, когда Элисон сказала, что они переезжают в отель, и помогла им собрать вещи. Джону предстояло отправиться в суд, а Элисон с Томасом – безвылазно сидеть в отеле.

В голове у Руби быстро оформился план. Она заберет свои деньги. Потом съездит домой и соберет вещи. Возьмет напрокат машину. Вечером отправится к Джексонам. И найдет способ управиться с этим мистером Кристмасом.

Руби уже вся вспотела, когда наконец добралась до банка с новехонькой спортивной сумкой в руках, только что купленной в «Таргете». Когда подошла ее очередь к кассиру, она объяснила, что недавно звонила и хочет снять деньги. Вызвали одного из банковских начальников, который безуспешно попытался уговорить Руби открыть у них счет.

Через двадцать минут она уже была на улице.

С четвертью миллиона долларов в своей новой сумке.

И план у нее в голове созрел окончательно.

Человек, который называл себя мистером Кристмасом, представлял собой грозную фигуру. Даже