Кровавый навет - Сандра Аса

– Завещание не позволит оправдать нас и наказать Энрике, сынок. Оно не подтверждает того, что он виновен в убийстве Канделы и Матео, и того, что он напал на контору, и уж тем более того, что он спрятал там сердце. Если бы я заявил о нападении и сообщил первому нотариусу об изменениях в завещании, возможно, все сложилось бы по-другому, но, поскольку я не принял мер предосторожности, мои утверждения ничем не подкрепляются. Кроме того, невозможно представить, чтобы дворянин дошел до такого скотства из-за нескольких фанег[54] земли, так что сомнения судей вполне объяснимы. Даже мне, пострадавшему, трудно поверить в такое, а тем, кому невыгодно докапываться до истины, еще труднее.

– Разрешите мне хотя бы попробовать, – в отчаянии взмолился Алонсо. – Я позабочусь о том, чтобы убедить монахов.

– Они не станут тебя слушать, мальчик. Запихнут в зловонную клетку и найдут законный способ подвергнуть тебя мучениям. Нас ты этим не спасешь – напротив, усугубишь наши страдания, ведь нам будет невыносимо знать, что Диего остался один, а ты оказался в том же аду, в который угодили мы с мамой.

– Я отлично понимаю, насколько это непросто, но поверьте, я сумею вас освободить.

– Не сумеешь, потому что мы… признались, – печально пробормотал Себастьян. – Мы не выдержали пыток и в конце концов согласились со всеми обвинениями.

– Анхела Мария! – воскликнул Алонсо, холодея от ужаса. – Неужели терзания были столь ужасными, что вам пришлось возвести на себя подобную напраслину?

– Какая теперь разница? – уклончиво ответил Себастьян, не желая бередить раны мальчика рассказами о том, что́ пережил. – Главное, что мы сдались.

– Но признание, полученное под пыткой, ни на что не влияет, – возразил Алонсо.

– На следующий день мы его подтвердили, – заметил Себастьян, и по его впалым щекам скатились две слезинки. – Нам пригрозили новыми пытками, которых мы не выдержим. Уже поздно. Они осудят нас и сожгут на костре.

– Нет, нет! – вскричал Алонсо, отказываясь признавать неизбежное. – Этого не может быть! Этого не случится! Я прогоню крючкотвора, который ведет ваше дело, и поищу другого адвоката, способного выжать из завещания все, что можно. Я заставлю священников привлечь к ответственности Энрике Валькарселя. Они от меня не отделаются. Иначе я переверну весь их монастырь!

– Ты знаешь нашего адвоката? – удивился Себастьян. – Я думал, инквизиция держит в тайне подробности этого дела.

– Стараются как могут, а что толку? Эти идиоты так и не поняли, что в Мадриде секреты держатся недолго, в том числе и тайны их священного учреждения. Ну и чудак этот Андрес де Баскаль! Я пытался его подкупить, но он отказался. Затем я разбередил его совесть и наложил на него проклятие, которое, надеюсь, сбудется.

Взволнованный и преисполненный гордости, Себастьян улыбнулся. Теперь он понимал, почему лиценциат бросился на их защиту с таким рвением.

– Но ты не беспокойся, – добавил Алонсо, не обращая внимания на задумчивость отца. – Я найду законника, готового дать отпор.

– Даже сражаясь до потери сознания, он уже ничего не исправит. Мы признались, Алонсо. Пути назад нет.

– Почему, черт возьми, не исправит? Признание, вырванное под пыткой, – это не признание. Это спектакль.

– Спектакль или нет, но оно влечет за собой приговор, сынок.

– Я отказываюсь с этим мириться. Должна же хоть чем-то помочь копия завещания!

– Сейчас копия бесполезна. Может быть, она пригодится, но только со временем.

– Со временем? У нас нет времени, отец. Надо срочно доказать вашу невиновность и вытащить вас из этого мрака.

– Мне бы очень хотелось, чтобы ты нашел способ нас оправдать, но не чтобы спасти, а чтобы очистить имя Кастро.

– Я сделаю и то и другое, вытащив вас отсюда, – не в силах больше сдерживаться, Алонсо заплакал. – Я не сдамся. Вы десятки раз повторяли мне, чтобы я никогда этого не делал, не отказывался от борьбы за то, чего хочу. А теперь мое единственное желание – вернуть вас домой, и я не уступлю, пока этого не добьюсь. Я не позволю моей мечте умереть. Как и вашей милости. Я готов сражаться с любым противником, лишь бы предотвратить вашу гибель. Я пойду куда угодно, сделаю все, что угодно, но, пожалуйста, не сдавайтесь. Не оставляйте меня одного, отец. Пожалуйста! Не оставляйте меня одного!

Хотя Себастьян старался бодрствовать, последствия пыток причиняли ему такие страдания, что разум пытался отключиться и погрузить его в забытье. При других обстоятельствах он с удовольствием впал бы в блаженную летаргию, но рядом сидел Алонсо, и ему не хотелось отпускать тоненькую ниточку сознания, которая удерживала его от падения в черный колодец небытия. Однако реальность ускользала, как песок сквозь пальцы. Он уже готов был переступить порог, за которым простиралась умиротворяющая черная пустота, но его остановили рыдания Алонсо. Душераздирающие мольбы сына причиняли Себастьяну куда больше страданий, чем боль в изуродованных конечностях, и он нашел в себе силы отступить на шаг от заманчивой двери, что вела прочь из мира. Сын призывал сопротивляться, не падать духом, не бросать его, не отчаиваться. И Себастьян не имел права его разочаровать. Пока у него остается хоть капля сил, он не покинет Алонсо. Он будет с ним. Плечом к плечу. След в след. Он станет волнорезом, рассекающим волны его печали, бинтом для его ран, поцелуем, врачующим истерзанную душу. Он пойдет с ним до конца. До самого края пропасти. Пока смерть не направит их в разные стороны, разлучив навсегда.

К тому же неожиданное и необъяснимое появление сына в тюрьме давало ему отличную возможность поведать, как противостоять тому, что вот-вот должно было случиться. Другой возможности не будет, – скорее всего, они больше не увидятся. А значит, надо совладать с собой. Превозмочь боль, преодолеть гипнотическое оцепенение, чтобы быть рядом с сыном и дать ему наставление… в последний раз.

У мальчика было в достатке смелости и сил, но ему предстояло сделаться сиротой в совсем юном возрасте, да и Священная канцелярия не оставит его в покое. Себастьян должен дать ему необходимые знания, научить уворачиваться от инквизиции, укрепить его дух – тот наверняка пошатнется, когда костер завершит первый этап его жизни. Убедить мальчика, что и в этом мире, и в другом они с Маргаритой будут осыпать звездной пылью его путь и у него никогда не будет недостатка в свете. Нужно сказать ему об этом, подарить хотя бы маленькое утешение. Зная, что сыну известно все, он, Себастьян, умрет спокойно.

– Я тоже