Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Я подошел к анатомическому столу, пригляделся и указал на следы лап, отпечатавшиеся в легком слое пыли возле секционного стола, с усмешкой произнес:

– Ха-ха, вот тебе и призрак… Хорошо, что ты криминалист; давай сверим следы. Хм… кажется, мимо нас проскочила дворовая кошка.

Линь Тао смущенно почесал затылок:

– Что здесь делает кошка посреди ночи? Тут же нечем поживиться…

Небольшой испуг подарил нам прилив бодрости, и мы приступили к вскрытию.

Из открытого мешка доносился резкий запах гари. Перед нами лежал обуглившийся черный труп.

– Фу, как по мне, так сгоревший труп намного противнее раздутого… – Линь Тао одной рукой держал фотоаппарат, а другой зажимал нос.

– Как это? – удивился я. – Раздутый труп ужасно воняет, а сгоревший, можно сказать, благоухает… Мало ездишь на места убийств – даже различить не можешь, что воняет, а что нет.

Линь Тао поднял руку, останавливая меня. После парочки рвотных позывов он спросил:

– Ты чего добиваешься? Хочешь, чтобы я после этого дела не смог смотреть на шашлык?

Это был труп мужчины. Из-за того, что пламя выжгло лицо до неузнаваемости, определить возраст по нему было невозможно. Вероятно, труп лежал в чемодане на правом боку: кожа с правой стороны тела была менее обожжена, чем с левой, – значит, прижималась ко дну чемодана. Левая же сторона из-за того, что находилась в менее стесненных условиях, обгорела значительно больше. Из-за действия высокой температуры кожа и мышцы тела сильно сократились, стянулись, поэтому труп был крепко-накрепко зафиксирован в согнутом положении. У нас не было другого варианта разогнуть тело, кроме как разрезать кожу и мышцы в области суставов скальпелем, чтобы избавиться от натяжения. С большим трудом, но нам все-таки удалось выпрямить тело.

– А это не считается порчей трупа? – Линь Тао подошел поближе. – Вы же запоминаете, сколько лезвий использовали, чтобы разжать все четыре конечности?

Я кивнул:

– Естественно, помним, да и не важно, посмертные или прижизненные травмы были у жертвы; мы всегда отличим их от тех, что сделали во время вскрытия.

– М-м? Расскажи-ка…

– Существует четкое различие между прижизненными травмами и посмертными. При прижизненных травмах кожа и внутренний жир будут окрашены кровью, поэтому рана сама по себе будет красноватая. А если травму нанесли после смерти, то кожа и жир будут отдавать желтизной. Глядя на эту рану, сразу понятно, когда она была нанесена. Смотри, раны на теле трупа появились до того, как его подожгли. Не важно, когда они были нанесены, – пламя сильно их подпортило, а внутренняя полость вообще полностью засыпана пеплом и кажется черной, но ее можно очистить. Однако по той же причине – огонь – края раны будут поджаты, и вся поверхность кожи затвердеет. Когда мы делаем надрезы на обугленной коже, то края, естественно, остаются прямыми, а внутренний желтоватый жир – чистым. Вот так просто можно отличить.

Линь Тао рукой сделал жест, приглашающий меня продолжать.

Тело сильно обгорело, поэтому было сложно судить обо всех повреждениях, нанесенных ему, но рану на груди трупа все же можно было оценить. Погибшему при жизни нанесли удар колюще-режущим предметом, а причиной смерти, вероятно, стала острая потеря крови. Я говорю «вероятно», потому что на обгоревшей коже невозможно разглядеть трупные пятна. Если погибший умер от потери крови, то пятна должны быть бледные, но, так как мы их не видим, я могу только предполагать, опираясь на травмы. По той же причине Дабао приготовился вскрывать грудную и брюшную полости – он хотел проверить, не повреждены ли внутренние органы.

– Стой! – крикнул я и с силой разжал сомкнутые руки трупа. Из подмышечных впадин выпали два кусочка ткани. Я подобрал два клочка, стряхнул с них пепел и сказал: – Обычно при пожаре быстрее всего сгорает одежда, потому что она всегда сделана из легковоспламеняющихся материалов, но в подмышечных впадинах, которые близко прилегают к телу, могут остаться несгоревшие кусочки. Этот труп сильно обгорел, поэтому вся одежда уничтожена, но сохранились эти два клочка ткани.

Дабао склонился над ними, чтобы получше рассмотреть, а Линь Тао принес лупу.

– По всей видимости, два слоя одежды слиплись из-за огня, – я разъединял пинцетом два лоскута друг от друга. – Внутреннее черное волокно очень тонкое, похоже на натуральный шелк; сверху ткань намного грубее, она белого цвета и кажется достаточно дешевой.

– Дружок, погодка шепчет, – сказал Линь Тао. – Сейчас хоть и Праздник середины осени, но все еще бабье лето, все дни температура выше тридцати, можно вообще носить короткие рукава. Кто в такую погоду наденет два слоя одежды?

– Верно подмечено, – согласился Дабао. – Кожа в подмышечных впадинах прекрасно сохранилась, труп явно свежий; его, должно быть, выбросили почти сразу же после убийства.

Хохоча, я ответил:

– Врач наденет!

* * *

По ткани в подмышечной впадине мы легко определили род деятельности убитого; это вселило в нас веру, что мы сможем быстро раскрыть преступление. От хорошего настроения казалось, что лунный свет за окном стал еще ярче.

Вскрыв трахею, мы ничуть не удивились, когда в области горла не обнаружили следов гиперемии и пепла. Признаков поражения дыхательных путей у погибшего нет – значит, его сожгли посмертно.

После теплового воздействия ребра трупа стали податливыми и хрупкими, поэтому нам с легкостью удалось раскрыть их. Внутренняя полость груди не пострадала от огня.

– Линь Тао, только посмотри, насколько удивительно человеческое тело, – подозвал я его. – Несмотря на то что огонь сильно подпалил кожу, он не смог добраться до органов. Сразу видно, какие у нее прекрасные защитные свойства!

Линь Тао, не находя слов, лишь потирал свое солнечное сплетение.

– Дуга аорты повреждена, – сказал Дабао, приподнимая ее стенки зажимом.

– А если она повреждена, разве не должно быть множество сгустков крови в грудной полости? – спросил Линь Тао.

– Да, но из-за высоких температур вся кровь испарилась, – ответил я, – поэтому большого количества сгустков мы не увидим, однако какое-то все-таки останется. В любом случае мы можем утверждать, что погибшему вонзили в грудь острый предмет, повредивший аорту, и из-за этого мужчина скончался.

– Желудок пуст, – сказал Дабао. – Похоже, погибший не успел отметить с семьей праздник… – Он с досадой покачал головой[378].

– Плохие новости, – сказал я, – мы лишились одного из способов установления личности погибшего. Через желудок мы могли бы попробовать определить, кто лежит перед нами, но, так как он пуст, теперь этот путь для нас закрыт.

– Лобковый симфиз у нас никто не отнимет… – Дабао взял в руки ручную пилу.

Мы поместили