Прерванный рейс - Леонид Михайлович Медведовский

— А мне, Виктор Антонович, много и не надо. Сашу Зутиса дадите, и на том спасибо.

Чекур шутливо погрозил пальцем.

— Ишь, кого запросил, губа не дура. Я ведь знаю, ты на его «Москвичонок» метишь. Ладно, забирай, поколесить вам придется изрядно...

11

Мы затратили столько сил и времени на выяснение личности убитой, а между тем кое-кто давно уже все знал и даже созвал по такому случаю экстренное совещание. Но об этом нам стало известно гораздо позже.

Совещание проходило в квартире Иконникова, являвшей собой образчик коверно-хрустальной роскоши.

Павел Евгеньевич — высокий, спортивного склада мужчина с благородной сединой на висках и любовно ухоженной, округлой бородкой — обвел собравшихся пристально-сверлящим взглядом.

— Ну, что, все здесь? А где дядя Жора?

— Велел передать, что задержится, — сообщил Альберт Глотов, фатоватый брюнет с изящно подбритыми усиками.

— Ну, конечно, как же иначе, — пробрюзжал Иконников, — большое начальство всегда немного задерживается. А давно ли выбился в руководящий состав Лешка Шплинт?

— Его не будет, Павел Евгеньевич, — откликнулся сидящий у дверей Вадим Огарков, молодой красивый парень с румянцем во всю щеку. — По не зависящим от него обстоятельствам. Наш дорогой Леша приказал «долго ждать».

— Загремел-таки? — брезгливо поморщился Иконников. — Надеюсь, он понимает, что в его положении самое лучшее — помалкивать?

— Да, он в курсе, — подтвердил Огарков. — Я его просветил на этот счет.

Примостившийся в дальнем углу тщедушный человечек с уныло вислым носом и жиденькой прядкой волос на темечке зябко поежился, но ничего не сказал. Однако его телодвижения не укрылись от зоркого глаза Иконникова.

— Что, Тихоня, уже мандраж пробирает? Рановато труса празднуешь — все еще впереди. — Павел Евгеньевич, восседавший на правах председательствующего за старинным, красного дерева, письменным столом, поднял руку, призывая к вниманию. — Итак, друзья, кворум есть, начнем. Думаю, не ошибусь, если скажу, что у всех у вас имеются телевизоры — цветные, естественно. И не будет большим преувеличением заявить, что все мы с пристальным, я бы даже сказал, профессиональным интересом следим за передачами под интригующим названием «Милиция разыскивает...»

Собравшиеся тревожно зашевелились.

— Теперь, я думаю, ясно, для чего я собрал вас всех в этот неурочный час. Уже несколько раз местное телевидение демонстрировало довольно странную фотографию какой-то женщины с одним-единственным вопросом к населению: «Кто что знает о ней?» Я призываю вас, друзья мои, выполнить свой гражданский долг и ответить, если не милиции, то хотя бы мне: кто узнал эту женщину?..

Наступила тягостная пауза. Все внимательно изучали затейливые узоры на роскошном персидском ковре.

— Брось, Бородач, туфту тереть, — лениво процедил качающийся в кресле-качалке Глотов. — Отлично ведь знаешь, что это Верка Полубелова.

— Да, я знаю, — насупился Иконников. — А скоро будет знать и милиция... Пока, судя по продолжающемуся показу снимков, личность погибшей не установлена, но вечно это продолжаться не может. И собрал я вас для того, чтобы спросить открыто и прямо: кто убил Полубелову?

И снова молчание, снова тишина. Только мерно поскрипывала качалка под Глотовым.

— Прекрати сейчас же! — яростно рявкнул Иконников. — Тут и так нервы на пределе, а ты... Говори, Брюнет, ты пришил Верку?

Глотов медленно покачал головой.

— А зачем мне это надо?

— Тогда ты, Вадим! Она запрещала тебе встречаться с дочкой.

— Из-за этого мараться? — насмешливо протянул Огарков. — Да таких дочек на каждом углу, только свистни...

— Значит, ты — Тихоня! — Ткнул Иконников пальцем в дальний угол.

— Что вы, что вы! — протестующе поднял обе руки Тихоня. — Я на такое не способен.

Иконников сомкнул в замок пальцы, оперся на них подбородком.

— Остаются двое: дядя Жора и я. Дядя Жора, по известным вам всем причинам, отпадает. Так, может, это я — убийца? — Павел Евгеньевич не очень естественно рассмеялся. — Забавно, не правда ли?.. Человек, принципиально проповедующий игру с чистыми... и уж во всяком случае с сухими руками, изменяя своим принципам, вдруг решается на мокрое дело. И ради чего?!. Впрочем, здесь я кривлю душой. Полубелова сделалась опасной каждому из нас и всем вместе. Вот почему я так уверен, что прикончил Полубелову кто-то из присутствующих. Но этот кто-то скромно отмалчивается. Что ж, это его право. Надеюсь, все вы будете так же успешно помалкивать и в милиции... А встречи с красноперыми нам не миновать, я убежден в этом...

Иконников нажал на рычажок, деревянная птичка вытащила из домика-сигаретницы одну «Элиту». Он щелкнул золотой зажигалкой — маленькое пламя вспыхнуло мгновенно и безотказно.

— Готовьте алиби, друзья, запасайтесь оправдательными бумагами. В милиции держаться спокойно, отвечать только за себя: ничего не знаю, моя хата с краю. Нам ни в чем оправдываться не нужно, презумпция невиновности обязывает следственные органы доказывать, в чем мы провинились. Вот пусть и доказывают! А мы пока хлебнем антигрустина. Тихоня, разливай!..

Сходка компаньонов закончилась как обычно: грандиозным выпивоном под икорно-балычную закуску. Ждали дядю Жору, но он так и не явился.

12

Утром следующего дня мы с Сашей Зутисом отправляемся в Управление морского пароходства — надо окончательно убедиться в правильности новой версии.

Саша остался подрегулировать забарахливший мотор, а я поднялся на второй этаж, в отдел кадров. Начальником здесь оказался Ивлев — наш бывший сотрудник, дослужившийся до пенсии. Он объяснил вполне обоснованно, почему в пароходстве не обеспокоились отсутствием Полубеловой, не заявили о ее исчезновении.

— Понимаете, с «Венты» она списалась, потому что потребовалась срочная операция. После выхода из больницы врачи посоветовали временно перейти на более легкую работу, не связанную с морем. У нее были отгулы, она решила пару недель отдохнуть. Ну, это ее право, тем более после операции. Все были уверены — загорает где-нибудь в Зальмале...

— Мы несколько раз передавали по телевидению реконструированный портрет Полубеловой.

— Летом я на даче, телевизора там нет.

— Полубелова жила одна?

— С дочкой. Тулина Светлана Георгиевна — это по отцу, у Полубеловой девичья фамилия. Дочка работает камбузницей. Пришла из Франции двенадцатого июня.

— Спрашивала о матери?

— Справлялась. Я ей сказал, что мать взяла отгулы, тогда Светлана тоже решила отдохнуть.

— И где она теперь?

—