Прерванный рейс - Леонид Михайлович Медведовский

Выспросив еще некоторые детали, которые могли пригодиться, я беру адрес Полубеловой и выхожу на улицу. Саша сияет — удалось не только найти неисправность, но и устранить ее, и главное — все своими руками.

— Поехали, Саша! Улица Рубеню, шестьдесят восемь. Может быть, застанем дочку дома.

В квартире никто на звонки не отвечал. Я изо всех сил колочу в дверь кулаком, надеясь привлечь внимание соседей. Оперативная задумка удается как нельзя лучше — дверь напротив распахивается, и на пороге возникает наспех причесанная молодая женщина с воинственно засученными рукавами, на локтях белеет мыльная пена.

— Ну, чего, чего дверь разносите? Не видите — никого дома нет.

Я в последний раз громыхаю кулаком.

— Да как же никого, когда меня тетя Вера лично приглашала погостить. — Я вытащил из кармана конверт и помахал им перед носом соседки. — Пригласила, а сама!.. Не по-родственному как-то получается.

Соседка подозрительно оглядывает меня с ног до головы. Такому же обстоятельному осмотру подвергается Зутис.

— Что-то я таких племяшей у Веры раньше не примечала...

— А вам и не обязательно знать всех наших родичей. — Я вхожу в образ «племяша» с нарастающим вдохновением, меня, что называется, понесло. — Хотя, если честно, я и сам всех своих двоюродных братьев не знаю. Раньше-то семьи многодетные были. Моя мать, к примеру, восьмая и еще не самая младшая...

— И не говори, — вздыхает соседка. — Как они с такой оравой управлялись — никак в толк не возьму. Тут один грызун всего, так и то не знаешь, где время выкроить на сон, да на культуру.

— Так где же все-таки тетя Вера? — не отлипаю я. — Может, она вам хоть ключи оставила? А то нам с приятелем и переночевать негде.

— Не знаю, ребятки, наверное, в море опять ушла. Она ведь здесь гость редкий, все больше по заграницам шастает.

— А Светлана — моя двоюродная сестренка?

— Тоже плавает. Они, бывает, неделями дома не появляются... А что им, какие у них женские заботы? Обе холостячки, живут в полное свое удовольствие.

В голосе соседки прорвалась давняя, плохо скрываемая зависть.

— Но Светлана вернулась из рейса, это я наверняка знаю. У вас дом новый, стены тонкие, неужели не слышно, когда приезжают?

— Постойте, постойте, — соседка приложила палец ко лбу. — А ведь действительно слышала я шум в квартире. Было это в ночь с четвертого на пятое, как раз мы день рождения мужа справляли. Мальчоныш мой ночью проснулся, я к нему встала. Смотрю — в окне свет горит, и тень по комнатам носится. Потом в туалете воду слили... Помню, я тогда подумала — вернулся кто-то: или мать, или дочь. Утром собралась — дай, думаю, навещу, они иногда привозят кое-что. Звоню — никого... Странный случай, очень странный...

— В пароходстве нам сказали, что Светлана вернулась еще двенадцатого. Где же она сейчас?

— У подружки, наверно, там и ночует.

— Адреса не знаете?

— Нет, к сожалению. Да вы подождите, она каждый день наведывается. Я бы вас к себе пригласила, да малыш у меня уж очень беспокойный.

— Ничего, ничего, посидим внизу, на лавочке...

Мы занимаем позицию у дома и то стоим, покуривая, делая вид, что только вышли из квартиры, потому что жена не разрешает дымить в комнате, то прохаживаемся взад-вперед по улице, не забывая, конечно, следить за входом в подъезд.

— Видишь, Саша, маленькая хитрость позволила нам установить важный факт. Смерть Полубеловой, по утверждению экспертизы, наступила второго-третьего июня. Светлана пришла из рейса двенадцатого. А пятого ночью кто-то ходил по квартире. Не убийца ли?..

— Возможно, — Зутис поправляет солнцезащитные очки, все время сползающие с переносицы. — Но не исключено, что есть еще третья связка ключей, которые мать и дочь кому-то отдают, чтобы полить цветы, убрать в комнатах...

— Гениальная догадка! Непонятно только, зачем для этого приходить в чужую квартиру ночью. Поливать цветочки удобнее при дневном свете.

— Допустим, днем человек не успел, — настаивает Зутис на своей версии. — Пришел вечером, заночевал... Покажи еще раз фотографию Светланы.

Я достаю снимок, вынутый из личного дела. С маленького портрета на нас смотрит привлекательная девушка с мягкими, немного расплывчатыми чертами лица.

— Эта фемина знает, что она красива, — говорит Зутис, вглядываясь, — и в этом все ее несчастье. Она считает красоту не случайным даром природы, а своей заслугой, поэтому очень дорого ее ценит... А что скажет прославленный физиономист Агеев?

Я солидно откашливаюсь.

— Черты лица говорят о том, что этот человек легко поддается влиянию, покорен чужой воле...

— Мне бы такую жену, — вздыхает Зутис.

Я оторвался от снимка.

— А правда, Саша, почему ты не женишься?

— А ты?

— Мне еще рано. А тебе ведь за тридцать перевалило, ведь так?

— Тридцать три, — еще тяжелей вздыхает Зутис.

— Возраст Христа — в самый раз. Так почему все-таки?

Саша смотрит на меня испытующе.

— Рассказать?

— Конечно! Поделись, облегчи душу.

— Это, Дима, довольно грустная история... Ну, слушай! Однажды в троллейбусе я увидел девушку. Она всколыхнула мое сердце сразу, с первого взгляда. В нескольких шагах от меня стояло и божество, и вдохновенье, и конец моего холостяцкого существования. Я пробился сквозь весь троллейбус и встал рядом. Хочу заговорить — не могу! Испытанные приемы нечаянных знакомств куда-то бесследно улетучились. Беспомощно хватаю ртом воздух, а она... она догадливо таит в уголках губ лукавую усмешку. О, я это сразу заметил, — восторженные взоры этой девушке не в новинку... Чем же, чем привлечь ее внимание? Пока я лихорадочно ворошу в мозгу различные варианты, троллейбус подходит к остановке.

«Простите, вы сейчас сходите?» — слышится певучий девичий голос. Будь что будет! Я первым выскакиваю из машины и подаю ей руку. Девушка удивлена, даже чуть-чуть испугана. Секунду поколебавшись, она опирается на мою ладонь. И тут происходит нечто сверхъестественное: сильный электрический заряд пронзает меня с головы до пят. Я стою в оцепенении, не в силах шевельнуться.

«Вы очень любезны, спасибо», — девушка одаривает меня чарующей улыбкой и теряется в толпе. Бросаюсь следом — поздно, ее уже нет...

С тех пор прошло восемь лет. «Почему ты не женишься?» — спрашивают друзья. Я отшучиваюсь. Не станешь же каждому объяснять, что я получил постоянный электрический заряд, что