Без смягчающих обстоятельств - Леонид Михайлович Медведовский

Внезапно за углом дома слышится глухой удар о землю. Ах, мудрец, пробрался в комнату хозяйки и спрыгнул из ее окна!

Низкорослый крепыш приземлился с пистолетом в руке и теперь прячет его в карман. Меня он пока не видит, я стою за его спиной.

— Не ушибся, парашютист? — В моем голосе торжествующая насмешка.

Спина Валета вздрогнула, рука судорожно дернулась к карману.

— Не двигаться! Руки за голову!

Валет медленно поднял руки вверх и вдруг рванулся вперед, к песочнице, где «выпекал» куличи белобрысый мальчонка лет трех-четырех.

— Стой! — кричу я. — Стой, стрелять буду!

Но Валет не останавливается. Расчет преступника безошибочен: он знает, стрелять я не стану — там ребенок. Сейчас главное для него выиграть время — во дворе полно сараюшек, за которыми легко укрыться, сразу за сараями — садовые участки.

Где же Лаздуп? Даю предупредительный выстрел вверх. Валета не видно, успел скрыться за дровяником. Пригибаясь, бежит вдоль стены Лаздуп. Как всегда в тревожную минуту, усы его топорщатся особенно воинственно и грозно...

— Осторожно, у него пистолет, — предупреждаю я.

Лаздуп что-то прикидывает в уме, говорит:

— Мы вот что сделаем. Ты, Дим Димыч, особо не высовывайся, но следуй за ним неотступно. А мы с Геной поедем в обход, я знаю примерно, где он выйдет...

Ежесекундно озираясь, Валет перебегает от одного сарая к другому, постепенно продвигаясь к коллективному саду. Там плодовые деревья, кусты, там легче уйти незамеченным. Однако пока я не выпускаю Дьякова из поля зрения. Сейчас он укрылся за длинным, сараем, стоящим на краю огромного садового участка. Я скрытно подбегаю, прислушиваюсь.

К сараю прислонена лестница. Осторожно поднимаюсь на крышу, подползаю к другому краю. Уловив подозрительный шорох, Валет поднимает голову. Я прыгаю и неудачно: правая ступня натыкается на незамеченный в траве кирпич и подворачивается — в глазах темнеет от остро полоснувшей боли. Воспользовавшись секундным промедлением, Валет бросается бежать, петляя между кустами малины и смородины. Прихрамывая, кидаюсь вдогонку. Однако время потеряно: преодолев забор, отделяющий садовые делянки от улицы, я выбегаю на мостовую, но Валета нигде нет. Из подъехавшей машины выскакивает Лаздуп, бросается ко мне.

— Дим Димыч, ты что хромаешь? Неужели Валерка?..

— Пустяки, ногу подвернул. Валет исчез, надо искать.

— С Валетом успеется, сперва надо ногу починить. Ну-ка, сядь!

Я все еще в азарте погони.

— Петрович, он где-то здесь... не мог далеко уйти...

Лаздуп силой усаживает меня на траву, точными, четкими движениями ощупывает ногу:

— Хранит тебя судьба, Дим Димыч, пустяшным вывихом отделался. С такой травмой тебя ни одна больница не примет. Ну-ка, держись, сейчас мы слегка тряханем твои кости...

Лаздуп упирается ботинком в мою здоровую ногу и с силой, с особым вывертом дергает к себе больную. И снова острейшая боль пронзает меня насквозь. И все, и кончено, кроме тупого нытья в подъеме, я больше ничего не ощущаю. Ай, да Лаздуп, ай, да костоправ!..

Из-за угла, завывая сиреной, выскакивает юркий милицейский «козлик» — прибыл кинолог с собакой. След совсем свежий, овчарка, возбужденно поскуливая, рвется вперед. Кинолог Ромуальд — высокий плечистый парень с пышной шевелюрой медно-рыжих волос — держа собаку на длинном поводке, едва за ней поспевает. Мы — Лаздуп, Гена и я — стараемся не отставать.

След приводит к недостроенному зданию. Собака, нетерпеливо повизгивая, рвется внутрь. Кинолог вопросительно смотрит на меня — пускать?

— Пускай! Преступник вооружен, входить опасно.

Ромуальд отстегивает поводок, шепчет последнее напутствие:

— Не горячись, Кора, бери его с умом...

Овчарка устремляется в дверной проем. Немного погодя отправляется вслед кинолог. Гену мы оставляем у входа, сами тоже начинаем подниматься. Третий этаж... четвертый... Через секунду мы слышим почти одновременно хлопок выстрела, яростное собачье рычание и отчаянный звериный вой.

— Скорей туда! — приказываю кинологу. — Она его загрызет!

Ромуальд, перепрыгивая через три ступеньки, мчится на звук выстрела. Подбегаем и видим распростертого на полу Валета, тщетно пытающегося выбраться из-под навалившейся на него овчарки. Над преступником с пистолетом в руке стоит Ромуальд.

— Он убил мою Кору!.. — Губы кинолога дрожат от горя и ненависти. — Мерзавец, какую собаку сгубил!..

Присев на корточки, Ромуальд все гладит и гладит лобастую голову овчарки, стараясь не смотреть на кровавую рану в шее. Кора осталась верна служебному долгу до конца: смертельно раненная, она все же успела повалить преступника и не дала ему выстрелить еще раз — пистолет валяется в стороне.

Валета сотрясает мелкая дрожь, он беспрерывно облизывает кисть правой руки, из которой сочится кровь.

— Будьте свидетелями, я стрелял в порядке самозащиты. И что это вообще за порядки — на людей собак спускать?

— На людей... — поднимает голову Ромуальд. — На людей Кора не бросается!

— А я, значит, не человек уже, скот я, значит, да?.. Все слышали? Нарушение процессуальных прав, оскорбление личности! За такие комплименты недолго и жалобу накатать. В порядке прокурорского надзора...

Гримасничая и подвывая, Валет демонстрирует свою руку.

— Вот что ваша псина проклятая натворила! А если бы в горло вцепилась? Лежал бы я здесь трупом смердящим! Укол мне теперь делать надо, вдруг она бешеная?..

— Тут ты прав, Дьяков, на бешенство тебя проверить не мешает. — Лаздуп надевает на левую руку Валета наручник, пристегивает цепочку к своей правой руке. — Ну, хватит балаганить, пошли!

Мы направляемся к машине. Позади, сгибаясь под тяжестью взваленной на плечи Коры, идет Ромуальд. Желто-коричневые глаза овчарки уже подернулись безжизненной тусклиной...

СВОДКА-ОРИЕНТИРОВКА

О ПРОИСШЕСТВИЯХ ПО ГОРОДУ

III ЗАДЕРЖАНИЕ

20 сентября, в результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий, задержан и водворен в ИВС Дьяков Валерий Леонович, подозреваемый в нападении на таксиста Носкова и краже шерсти с камвольного комбината.

8.

Когда мы вернулись в райотдел, Бурцев все еще допрашивал Лямина. На мой безмолвный вопрос он кисло усмехнулся:

— Темнит наш Витя. Уперся на первоначальных показаниях, и ни с места...

— Поня-атно, — насмешливо протянул я. — Овца так любила своего барана, что даже пошла вместо него на шашлык.

Лямин затравленно зыркнул на меня.

— Убейте, ничего больше не скажу!

Я открыл сейф, положил туда пистолеты — свой и Валета.

— Послушайте, Лямин, только что задержан ваш приятель Валерий Дьяков. Теперь все зависит от того, кто первый начнет говорить