Без смягчающих обстоятельств - Леонид Михайлович Медведовский

— Почему вы думаете, что прохожих было несколько? Вам что, известно, сколько шерсти похищено?

Валет снова закуривает, выигрывая время для ответа.

— Это я так, предположительно. Не такой человек Витька Косой, чтобы мараться по мелочам. Любить — так королеву, красть — так на миллион!..

Бурцев восхищенно поцокал:

— Красиво сочиняете, Дьяков, даже завидно.

Дьяков ухмыляется нагло, глумливо: «Да, сочиняю, а вы попробуйте опровергнуть». И нечего, нечего противопоставить этому беспардонному вранью. Слишком мало знает Бурцев пока, и Валет, уйдя в глухую защиту, легко парирует его атаки. Мне хочется хоть на минуту согнать с лица Дьякова выражение спокойного превосходства, кроме того, я должен проследить за его реакцией.

— Ответьте, Дьяков, на такой вопрос, — обращаюсь я к нему. — Если вы не причастны к хищению шерсти, почему пытались скрыться?

Во все продолжение допроса Дьяков демонстративно меня не замечал, но сейчас вынужден ко мне повернуться.

— Сам не пойму, начальник. Ни в чем вроде бы не виноват, но раз бегут за тобой, надо делать ноги-ноги. Условный рефлекс! Согласно Павлову!..

— Не паясничайте, Дьяков! — резко обрываю я. — У вас была очень веская причина для бегства.

Рука Дьякова зависла над пепельницей.

— Ну-ну, любопытно послушать. Страшно люблю милицейские байки!..

— Так вот... — Мой голос размерен и тих. — В субботу, семнадцатого сентября, в двадцать три часа, вы нанесли тяжкое ножевое ранение таксисту Михаилу Носкову. Сейчас он в больнице и неизвестно, выживет ли...

Мои слова производят совершенно потрясающий эффект. Валет рвет на себе рубашку, скатывается на пол и, судорожно суча ногами, заходится в надсадном пронзительном крике:

— А-а-а!.. Все, все на меня вали, начальник! И собаку, и шерсть, и таксиста! Вали на Серого, Серый все свезет! Беру, все беру на себя, что было, чего не было! Сидеть так сидеть!..

Вбежавшие конвоиры с трудом утихомиривают разбушевавшегося парня, о продолжении допроса не может быть и речи. Бурцев выходит распорядиться насчет отправки Дьякова в изолятор временного содержания, я иду за советом к Бундулису.

— Шатки и зыбки твои построения, Дим Димыч, — сказал Бундулис, выслушав мой рассказ. — Да и факты, которыми ты оперируешь, скудны и недостоверны. Без доказательной базы все ваши обвинения против Валета рассыплются на суде, как песочный замок. Я не только тебя имею в виду, это и к Бурцеву относится. Если он не найдет похищенную шерсть, Дьяков проскользнет у него меж пальцев — версия случайных прохожих придумана очень ловко... Но вернемся к ранению таксиста. В котором часу вышел Дьяков из дому?

— В пол-одиннадцатого. Хозяйка слышала, как дверь хлопнула.

— Время названо точно? Она что, смотрела на часы?

— Она смотрела по телевизору «Шире круг», и как раз в это время передача подошла к концу.

— А ты проверил?.. Вижу, что нет! Сколько раз тебе повторять: ничего на веру, ни одной малости. А тут такая деталь!..

Бундулис развернул телепрограмму и стал ее просматривать.

— Вот, полюбуйся — передача закончилась в двадцать два пятьдесят. Мог Валет за десять минут дойти до улицы Рандавас?

— Сомнительно, — промямлил я, не зная, куда деть глаза.

— То-то! К бабке-свидетельнице у меня претензий нет, она могла добросовестно заблуждаться. Но с каких это пор мы стали на непроверенных показаниях свидетелей строить свои фантастические версии?..

— Ивар Янович, — пытаюсь я оправдаться, — мы работали не впустую, задержали опасного преступника.

Бундулис недовольно поморщился:

— Дьякова схватили бы и без вас, он — фигура заметная. Меня сейчас больше беспокоит неизвестный преступник, ранивший таксиста. И отчитываю я тебя не за то, что ты пошел по ложному следу, это в нашей работе бывает. Беда в том, что ты слепо поверил одной версии в ущерб остальным. Помнишь детскую присказку: «За одним не гонка — поймаешь поросенка!» Валета ты поймал — хвала тебе и честь! А человек, совершивший тяжкое преступление против личности, не выявлен, следы остывают, все труднее найти свидетелей... Работать по принципу «Тяп-ляп — и клеточка!» никто вам не позволит, лейтенант Агеев!..

У Бундулиса погасла трубка, и пока он ее раскуривал, поток его мыслей повернул в другое русло.

— А тут еще полковник Кухарев из Управления каждый день звонит, прокурор интересуется. Сам понимаешь, Дима, не так уж много их, тяжких преступлений, каждое — на особом учете. Кухарев предлагал прислать в помощь одного розыскного аса, но я пока отказался. Что ж, мы всю жизнь будем на помочах ходить, надо нам и своих асов воспитывать. И не надейся, что твои промашки я поручу исправлять другому, сам ищи верный выход. Запомни хорошенько, лейтенант: выход нередко бывает там же, где вход...

Афоризма этого я не понял, а спрашивать разъяснения не стал — осмыслю на досуге. Ко всем моим ляпам не хватает еще обвинения в тугодумье... М-да, знатную выволочку устроил мне начальник! И ведь не скажешь, что неправ, нет, не дал он мне такого утешения. Взбодренный начальственной встрепкой, я спешно созвал своих участковых — надо было, не теряя времени, дать им новые задания.

9.

Первым явился Лаздуп. Он уже все знал и, стараясь не встречаться со мной взглядом, сокрушенно вздыхал то и дело. В сущности из-за него розыск пошел по ложному пути. «Светлый плащ... ранее судимый... Это он... больше некому...» Э-эх, в какую калошу сели по твоей милости, Петрович!.. А сам-то я, сам-то!.. Прошляпить такую элементарщину — время окончания телепередачи!..

Пришел Леша Волков, сел рядом с Лаздупом. Я вытряхнул в корзину гору окурков, тщательно выколотил пепельницу о край.

— Избавимся от груза старых ошибок, чтобы легче было совершать новые, — тут же съязвил Бурцев.

Я повернулся к участковым.

— Как ни горько в этом признаться, мы с вами занимались ненужной благотворительностью. Искали, искали и нашли совсем не того, сработали, можно сказать, на чужого дядю.

Бурцев театральным жестом приложил руку к сердцу.

— Дим Димыч, твой должник навеки. Сам знаешь — за мной не заржавеет.

— Должок, Игорь Константинович, я с тебя стребую, не сомневайся, а для аванса расскажи еще раз сказочку про льва.

Бурцев откашлялся, пригладил редеющую шевелюру.

— Первый способ с решетом и песочком для вас слишком сложен. Есть второй — попроще. Значит, имеем пустыню Сахару и где-то в ней льва.