Актер - Крис Макдональд

– Я не могу, Адам.

– Почему?

– Спокойной ночи.

Она поставила пустую бутылку на комод и вышла из номера, оставив меня одного.

Наутро перед отелем нас ожидал черный фургон. Я был одет для съемки: коричневые сапоги, темные джинсы, клетчатая рубашка и куртка на меховой подкладке: для рекламной кампании стилиста попросили придерживаться концепции «сдержанная американа». На мой закономерный вопрос Несс ответила, что такое сейчас в моде.

– Тимберлейк, Гага, Тейлор Свифт. Возвращение к корням, вайб фронтира, – пояснила она. – Немного попахивает ультраправыми, но людям нравится.

В номере я сгрыз несколько ломтиков манго, прежде чем спуститься к ней в лобби. Всю дорогу Ванесса не отрывалась от телефона, моя вчерашняя просьба больше не обсуждалась. Я смотрел в окно на величественный монохром центрального Лондона и ничего не чувствовал. Только когда мы, продолжая двигаться на север, выехали из Юстона и взяли курс на Сомерс-Таун, где на нас обрушилось открытое пространство над сетью железнодорожных артерий, вернулись воспоминания о поездках в центр и обратно на 168-м автобусе. Я открыл окно и вдохнул запах гудрона. Все изменилось, обшарпанная пивнушка превратилась в облицованный под антрацит гастропаб, на месте кебабного ларька стояла сетевая сэндвичная. Прохожие, уткнувшиеся в телефоны или растерянно озирающиеся, показались мне какими-то невозможно юными, но ощущение надежды, которое впервые появилось, когда я переехал ближе к столице, вернулось и накрыло меня, как оползень. Я чувствовал себя Диком Уиттингтоном[6], мой провинциальный мирок взорвался и превратился в необъятную новую галактику с улицами, вымощенными возможностями.

Мы добрались до Морнингтон-Кресент, и медный купол «Камден-Пэлас» напомнил о походах на «Мунданс»[7] на втором курсе и как мы с Ниной стояли под стробоскопом, который прозвали «Терри»; воспоминание оказалось таким ярким, что я попросил водителя остановиться, чтобы купить сигарет. Ванесса, не отрываясь от телефона, велела меня не слушать. Я не курил уже десять лет.

Эмбер, закутанная в парку на меху, встретила нас у входа в Хампстед-Хит[8] с зонтиком для гольфа и повела меня к месту съемок; Ванесса ушла вперед – убедиться, что все готово к моему прибытию.

– Я попросила визажистку захватить мастерок для твоих мешков под глазами, – сказала Эмбер, когда мы проходили мимо утиного семейства, укрывшегося от дождя.

– Неужели все настолько плохо?

– Ты как будто только что из роддома.

– Какое жуткое сравнение.

Она рассмеялась. Впереди из-за кустарников пробивались огни, ассистенты подвязывали ветви деревьев, создавая, как мне объяснили, «пасторальную шекспировскую мизансцену». Я предположил, что Джонатан будет Лиром, моя коллега Эмми – Розалиндой, но какой образ достался мне? У Гамлета не было сцен на лоне природы.

– Это из «Мера за меру», да? – спросила Эмбер, когда мы подходили к лугу.

– Что?

– «Мерабелла». Это ведь отсылка к Изабелле из «Мера за меру»?

– Напомни.

– Анджело пытается шантажировать Изабеллу, чтобы она ему отдалась. А она угрожает выдать его, хотя он очень влиятельный тип, наместник герцога.

– Наместник?

– Временный правитель; это к делу не относится.

– А, ну да. И в конце она все-таки его разоблачает, да?

– Именно.

– И что ты хочешь сказать? Что этот человек пытается нас разоблачить?

– Было бы что разоблачать. – Эмбер дружески пихнула меня плечом. – Не беспокойся, Адам. Это интернет.

Мы вышли на луг, и я сразу приметил Джонатана: он сидел на раскладном стуле под платаном с пластиковым стаканчиком в одной руке и сигаретой в другой. Мы обменивались электронными письмами, обсуждая работу над фильмом про холодную войну, но не виделись со съемок в Уосатче. На нем было пальто и фетровая шляпа, колени прикрывал плед. Он выглядел совсем старым, и впервые меня посетила мысль, что Джонатан когда-нибудь умрет.

– Звезда на площадке, – объявила Несс, заставив меня поморщиться, и ассистенты засуетились с полиэтиленовой пленкой, а низенький небритый фотограф посмотрел на часы так, словно наше появление запустило обратный отсчет до конца света. Джонатан вскинул голову. Я улыбнулся и поднял руку в знак приветствия. Он посмотрел на меня – его лицо не выражало ни радости, ни досады от моего появления. Я разочарованно отвернулся и поискал в толпе Эмми в надежде на более теплое приветствие.

– Эмми скоро будет, – заверила Эмбер.

Не до конца убежденный, я попытался найти агента Эмми, Бенни, – долговязого типа с тонкими усиками, которого обожала вся индустрия, но ни его, ни остальной команды Эмми на площадке не было. Эмбер указала на свободный стул рядом с Джонатаном. В последний раз оглядевшись, я сел. Некоторое время мы молчали. Мне так и не удалось окончательно выпутаться из смирительной рубашки формальности – как-никак, он был моим преподавателем, – и чем сильнее мы сближались, тем туже затягивались ремни.

Фотограф помахал экспонометром, по-немецки ругаясь под нос. Несс стояла в деревьях под дождем и хмурилась в телефон.

– Ну, как оно, Джонатан? – спросил я.

– Мокро. – Он достал еще одну сигарету. – Все еще не куришь?

– Говорят, вредно для здоровья.

Джонатан скривился, и я пожалел о своей шутке. Он никогда не был честолюбив, но я обратил внимание на новое пальто дорогого английского бренда и серебряные часы, которых он раньше не носил. Много лет он отказывался от режиссерской работы и частного наставничества, посвящая себя Консерватории, но, когда стало известно о его вкладе в «Человека из леса», плотину прорвало. Он согласился стать коучем для пары актеров постарше, играющих злодеев в крупных телесериалах, и нескольких старлеток с предприимчивыми менеджерами, и, насколько я слышал, результаты их совместной работы оказались ошеломляющими. А потом режиссер Денни Барретт-Хьюз и вовсе совершил невозможное, убедив Джонатана сыграть главу картеля, который ворочает делами из тюрьмы, в сериале от «Нетфликс». Этот неожиданный ход привлек много внимания и к Джонатану, и к сериалу.

– Говорят, ты планируешь осыпать своей звездной пылью Консерваторию?

Я удивился, каким тоном он произнес название школы: словно имя непутевого родственника.

– Завтра.

Джонатан промолчал. Фотограф рявкнул на ассистентов, и те бросились крепить цветные фильтры на осветительное оборудование.

– Это была идея моей пиарщицы, – зачем-то добавил я.

Он закрыл глаза и опустил голову, как отключенный робот. Я подергал сетчатый держатель для стаканов на подлокотнике. История с пропавшей студенткой висела в воздухе, но я не знал, как к ней подступиться. Вокруг нас человек двадцать или тридцать, шурша мокрыми листьями, таскали туда-сюда технику в попытке согреться, а мы с ним сидели закутанные в пледы в напряженной неподвижности.

Тишину нарушило приглушенное «Капец!» Несс. Она подскочила к нам и, энергично жестикулируя, попыталась увести меня от Джонатана.

– Эмми не приедет, –